Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 41 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Выписал обычный крем с глюкокортикостероидами. А также, разумеется, влил в неё прану, чтобы тоже снять воспаление.

— Александр Александрович, спасибо, — улыбнулась пациентка. — А я думала, придётся со свиньями расставаться!

— Не за что, — улыбнулся я.

Попрощался и вышел. Чего у меня только не было за эти дни… То вампиры, то свиньи. Боюсь представить, что будет дальше.

После вызовов я вернулся в поликлинику, и меня вызвала к себе Савчук. Которой снова пришлось стать и.о. главврача.

— Александр Александрович, здравствуйте, — кивнула она мне. — Я уже в курсе про Кречетова. Позвонила в Саратов, даже с ним дали недолго поговорить. Прогноз благоприятный, и всё благодаря вам.

— Это была командная работа, — возразил я.

— Может быть, но руководили командой вы, — сказала Савчук. — И диагноз поставили вы. Не надо скромничать.

— Спасибо, — кивнул я.

— Я по другому поводу вообще, — Елизавета Михайловна нервно посмотрела в окно. — Вот всегда, когда я остаюсь за главного врача, начинается какой-то хаос.

Это я хорошо помню, в прошлый раз была вспышка кори.

— Что такое? — спросил я.

— Поляков написал жалобу на Маргариту Семёновну, — вздохнула та. — Я ещё никому не говорила. Требует пересмотра её квалификационной категории «в связи с сомнениями в актуальности диагностических навыков». И даже привёл три случая, в которых заключение якобы неправильное.

— Могу взглянуть? — спросил я.

— Конечно, — она показала мне документ.

Все три случая были описаны верно, а Поляков просто использовал дополнительные придирки. Как я и думал. Рентгенолог не ставит клинический диагноз. Рентгенолог описывает рентгенологическую картину и формулирует дифференциально-диагностический ряд. Окончательный диагноз ставит лечащий врач. Маргарита Семёновна работала строго по методике. Поляков либо этого не знал, либо знал, но прикидывался дурачком. Я ставил на второе.

— Маргарита Семёновна всё описала верно, — заметил я. — Поляков тут не прав.

— Я тоже так думаю, — устало ответила Савчук. — Но мне нужно это сформулировать письменно. С опорой на нормативную базу. Поможете?

— Да, сейчас займусь и скину вам на почту, — кивнул я. — Только документ тогда себе сфотографирую.

— Спасибо, — выдохнула Елизавета Михайловна. — Огромное спасибо.

С Поляковым точно нужно будет разобраться отдельно. Он уже переходил все границы.

— По поводу школы здоровья не решили? — спросила Савчук. — Кого оставите?

— Пока нет, — покачал я головой. — Думаю.

— Хорошо. Тогда на этом всё.

Я кивнул и вышел из кабинета. У себя первым делом составил ответ Полякову и отправил его Савчук. Потом занялся другими текущими делами.

Вечером после работы отправился к бабе Дуне и её внучке. Варя нервно ходила по дому, а старушка невозмутимо готовила ужин.

— Заходи, доктор Александр, — кивнула знахарка. — Вот, может, хоть ты её успокоишь.

— Саша, рада видеть, — нервно выдохнула Варя. — А я уже думала тебе звонить!

— Нервничаешь перед завтрашним выступлением? — спросил я.

— Ещё как! — ответила девушка. — Я никогда перед столькими людьми не выступала. А если засмеют? Не будут слушать? Или ещё чего?

— Тебя все будут слушать, — заверил я её. — Ведь они для этого и придут. А материал у тебя интересный, я же смотрел. Так что ты зря переживаешь.

— Может, ещё раз посмотришь? — не унималась Варя.