Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 94 – Александра Ермакова

Глаза режет, подступают слезы — держусь изо всех сил.

— Человек на горе — идеал любимого человека и ваших отношений. Ты будешь ощущать его власть, но будет ли он ее иметь над тобой на самом деле, вот вопрос… Пещера — то, что тебе не хватает. Тайные желания. Стена… Ты ищешь выход безболезненный, нетравмоопасный, а мужчина — разнесет стену ради тебя. И водоем… — выдерживает недолгую паузу Рыбаков. — Размер водоема показывает степень твоего сексуального желания. To, насколько сильно промокла, указывает на важность сексуальной жизни для тебя…

— Утонула, — шепчу устало, — в болоте…

— Ну не совсем, — звучит неуверенно успокаивающе. Рыбаков мнется: — Болото ты прошла, как я понял…

Минуты тикают. Молчание нерушимое, а тишина такая, что проползи таракан, все среагируют.

— Спасибо! — наконец прихожу в себя. Мозг закипает, мыслей мириад, но ни за одну толком не могу зацепиться. — Столько всего, что голова идет кругом. Надо домой. Все переварить, обдумать.

— Да! — понимающе улыбается Антон Николаевич. — Уж огорошила, так огорошила. Зато так познавательно и ярко. Возможно, видения были вызваны препаратами, которые тебе колол.

— Скорее всего… — потерянно мямлю и встаю. Никитин спешит на выход. Рыбаков чуть мешкает:

— Неужели даже чаю не попьете?

— Прости, — качаю головой, — устали. Сам знаешь, мне нехорошо. Пора домой. Отдыхать… Спать лягу.

Уже в машине телефон Александра громко пиликает. Никитин быстро отвечает:

— Слушаю! — умолкает, хмурится: — Едем!.. — бросает коротко и скидывает вызов.

Не хочу спрашивать, кто звонил — смутно догадываюсь. Накатывает злость, обида. Сжимаю губы, отворачиваюсь к окну.

Пока едем, понимаю, что голодна, как никогда. Прошу телефон Александра — моего-то нет. Видимо, Андрей забрал себе, чтобы дел не натворила. Звоню в круглосуточную пиццерию и заказываю самую большую «ассорти». По дороге забираем — благо, к нашему приезду успевают приготовить.

Моя догадка насчет «звонившего» подтверждается. Сухо здороваюсь с Андреем. О как! Зепар даже выходит на улицу встретить. Несколько минут буравит недобрым взглядом. Молча забирает коробку. Никитин меня лишь целует, желает спокойной ночи и, радуясь, что сдает в ответственные руки, уезжает домой.

Ноги трясутся, сердце отбивает неровный ритм. Едва решаюсь зайти в маленькую кабинку лифта — затылок горит от напористого взгляда злобно-внимательных глаз. Поднимаемся наверх все в том же молчании.

Заходим домой. В гробовой тишине ужинаем. Механически принимаю душ, ложусь спать.

Что радует и чего не отнять — отныне я воскресла!

С утра наспех умываюсь, завтракаю. Пару минут кручусь перед зеркалом, наводя макияж. Еще раз оглядываю себя в зеркало. Похудела, осунулась, но так даже лучше, ведь грудь, вечно мечтающая выскользнуть из декольте, не так раздражает

— теперь уютненько покоится на месте. Поправляю черное короткое платье с сильно драпированным верхом. Одергиваю полы пиджака в тон. Втискиваюсь в кожаные шпильки под костюм.

Вот теперь я готова идти на работу!

Андрею ничего не говорю, но Зепар уже не спит. Ходит тенью, и когда выхожу в коридор с тренировочной сумкой, он уже поджидает у двери со своей.

Едем в полном безмолвии. На работе оживаю окончательно. Дел накопилось выше крыши. Договора, отчеты и прочая суета… Созваниваюсь с Оксаной. Она — молодец, управление в мое отсутствие взваливает на себя. Справляется хорошо.