Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Я так переживал. Места себе не находил, — закрывает дверь и машет в сторону комнаты-кабинета. Редко, но бывает, принимает меня не в главном офисе, а здесь — в уютной домашней обстановке. К тому же жена Рыбакова — очень хозяйственная. Не квартира, а произведение дизайнерского искусства. Женщина не повернута на старинных традициях — помпезных гобеленах, вязаных скатерках, рассады в пластиковых стаканчиках по всем углам. Она — приверженец простоты и минимализма современности. В белоснежном кабинете кроме мягкой кушетки с подушками и места Антона — кожаного кресла возле круглого журнального столика, есть только тонконогая раскидистая пальма до потолка в углу между пациентом и врачом и по другую сторону от шкафа с документами. Ах, да, еще шикарный квадратный ковер с мягким, длинным ворсом. Обожаю ощущение, когда в нем утопают стопы… Но сегодня не до того — привычным манером падаю на диван-кушетку. Закидывая руки за голову, смотрю в потолок. Уединения точно не получится — Александр, конечно, делает вид, что занят своими делами — прислонившись к стене, изучает телефон, — но уверена, слушать будет если не внимательнее Антона Николаевича, то ничуть не хуже. Прогнать же его будет значить, во-первых, обидеть, мол, доверяю меньше, чем Рыбакову; во-вторых, показать, что до сих пор не простила. Но даже если и так, Александр мне как отец, все равно злиться на него долго не получится. — Может, чая, — Рыбаков потирает руки и поглядывает то на меня, то на Никитина. Усмехаюсь: пытается выпроводить Александра, но это пустое. Лучше ему сразу стул поставить или вообще позволить сесть возле меня. — Нет, спасибо! — отрезаю и жестом приглашаю Никитина на кушетку — хорошо, она длинная. — Хочу поговорить о сне, — перехожу к главному, только друг оказывается рядом. — Странный, долгий, красочный… — Так, так, так, — заинтригован Рыбаков. Тихо затворяет дверь, неспешно проходит к своему креслу: — И что в нем странного? — Помню, когда только вышла из детдома, меня посещали видения. Их смысл оставался неясным, но некоторые… вы расшифровывали: детские страхи, мечты… — Помню, помню, — озадачивается Антон Николаевич, — плавно садится в кресло. — Подумала, может, и что-то из сна расшифруете. — Вит, — деловито понижает голос Рыбаков, — ты должна понимать, что не все сны информативны. Часть — внутренние переживания, часть — выдумка и только крохотная доля — несет важное. Некоторые психологи считают, что символы в наших сновидениях — это тайная дверь, через которую спонтанные порождения человеческой души вливаются в сознание, желая помочь сохранить эмоциональное равновесие во время бодрствования. В снах можно испытать и пережить, что в течение дня обычно подавляем в себе. — Вот и помогите разобраться! Антон Николаевич откидывается на спинку кресла, еще раз бросает взгляд на Александра. Открывает свой блокнот, берет ручку и благосклонно кивает: — Что смогу… Закрываю глаза и долго пересказываю сон: в красках, чувствах, переживаниях, вкусовых и обонятельных подробностях. Стараюсь не упустить ни единого момента, ощущения, скрывая только две детали: эпизод про родителей и то, что последний демон — Андрей Влацлович. На мужчин не смотрю — сосредотачиваюсь на воспоминаниях. — Ну что сказать… — Рыбаков заметно нервничает. — Твой сон удивительно похож на психологический проекционный тест. |