Книга По краю земли, страница 107 – Катерина Ромм

Фелтон кивнул и ловко сунул Эргарду список. Мужчина пробежался глазами по строкам и вскинул брови.

— Вот их имена, пожалуйста! На этих приёмах они распивают дорогие вина из Флоры, а вы – вы когда‐нибудь пробовали игристое алилутское?

Люди неуверенно переглянулись.

— А вот ещё украшения Родевиша и его жены, их в усадьбе полно! – звонко добавил Фелтон. И тут же покраснел: – Я не крал, если что. Я всё верну, просто мы хотели вам доказать, что он вас за дураков держит. Ещё у нас есть несколько писем и дневники… правда, они на старофлорийском, чтоб, значит, никто из местных не смог… Но Родевиш в них прямо смеётся над вами и издевается, это правда!

— Очень удобно! Ты ещё скажи, там на русалочьем языке написано, – хмыкнул всё тот же недоверчивый мужчина с корзиной.

— Нет, погодите, – возразила ему стоявшая рядом женщина. – Я умею по-флорийски! Я хочу посмотреть!

— И я! – послышался голос из окна дома.

— И я!

На улице собралось столько народу, что Венда уже не видела ни конца, ни края толпы. Она, Фелтон и Эргард разделили между собой бумаги и разбрелись в разные стороны, чтобы показать их людям. Жители Ельны кто с недоверием, а кто с любопытством или даже с откровенным почтением дотрагивались до рук Венды и разворачивали сложенные листы. Даже те, кто не мог читать, подходили, просто чтобы убедиться, что бумаги настоящие. А потом кто‐нибудь из понимавших написанное начинал неловко переводить вслух для окружающих. Слова горели на языке у Венды – она ведь ещё вчера прочитала всё, что раздобыл Фелтон. Но она не подсказывала. Люди должны сами убедиться в том, что справедливость здесь – на её стороне.

В суматохе она упустила из виду, что делают Фелтон и Эргард. Постепенно её оттеснили к самому краю толпы; гомон стал тише, и голос последнего переводчика растворился в общем гуле. Всё шло как нельзя лучше, и Венда наконец расслабилась. Как вдруг чьи‐то руки схватили её за талию и резко дёрнули вверх.

Эргард не знал, что задумали ребята. Он чудом услышал о заварушке на Лидожской улице и подоспел вовремя, прежде чем толпа растерзала смелую, но такую наивную девочку Венду.

То, что Фелтон проник в усадьбу и раздобыл улики, потрясло Эргарда. Он был впечатлён и поглощён чтением скандальных бумаг не меньше остальных жителей Ельны, собравшихся на улице. Сам он по-старофлорийски не понимал и вынужден был довериться случайным переводчикам. Первой из них оказалась величественная пожилая женщина с белыми волосами и глухим прокуренным голосом. Она бегло водила пальцем по строчкам, щурилась и иногда спрашивала у девочки подле себя: «Это какая буква? А это можешь вслух прочитать?» Девочка разбирала непонятные места, и женщина как можно громче переводила с лёгким флорийским акцентом:

– «…в пятом часу утра… гости разошлись. Осталось двадцать-тридцать бутылок открытого вина. Одна герра забыла платье. Ха-ха-ха! Ушла без платья, вот же дура! Позже… прислала за ним слугу, но я… приказал не отдавать».

– «По итогам выборов я опять впереди, гер Деметрий…» Смотрите, это для старейшины Ориенталя! – с хрипотцой воскликнула женщина. – Недописанное, черновик какой‐то. Тоже читать?

— Читай, конечно! – раздались отдельные выкрики, а Эргард огляделся в поисках Венды. Ей наверняка захочется послушать, какую похлёбку Родевиш залил в уши её отцу.