Книга Зима на Полынной улице, страница 69 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Анежка!

Бариен! Он зовет ее, а значит, оглянуться придется. Анежа останавливается посреди моста, опускает саквояж и медленно, обеими руками вцепившись в поручни, разворачивается. Бариен делает решительный шаг ей навстречу. Понять бы, зачем и что все это значит. У Анежи есть лишь несколько секунд, пока он не преодолеет расстояние между ними, и она стоит, замерев, с колотящимся сердцем.

А потом веревки моста рвутся под очередным порывом ветра. Бариен кричит, скользит вниз, и Анежа видит, как бездонная лощина поглощает его, превращая из знакомого, высокого, теплого и уютного человека в жалкий черный стежок на белом снегу. Вслед за ним и сама Анежа проваливается в пылающие рябины, а ее сердце продолжает биться где-то наверху, в осиротевшем и беззащитном одиночестве.

Резкий толчок – и она приходит в себя. В голове звенит, и правую ногу свело. Кажется, эта боль и выдернула ее из мутного кошмара. Анежа открывает глаза и видит перед собой кривую глиняную вазочку. С бумажными цветами.

Анежа осторожно разминает ногу, тяжело встает с постели и ковыляет к окну. За толстым стеклом мирно лежит снег. Окрашенный закатными лучами в нежный розовый и лавандовый, он сверкает тысячей звезд и не дает отвести взгляда.

Закатными?..

Анежа трет лоб, пытаясь сообразить, сколько прошло дней и с какого момента. Со времени ее отъезда с Феоланом? С озера, поймавшего ее в ледяную ловушку в лесной чаще? С первых слов, сказанных ей Бариеном? Или с моста… если мост был на самом деле.

Впрочем, нет. Анежа ощупывает невредимую себя – руки, шею, ребра – и понемногу успокаивается. Моста не могло быть, иначе бы она здесь не стояла. С запозданием приходит мысль, что если солнце садится, щедро отмеряя еще один день, то Ориенталь для нее окончательно потерян. Ей не увидеть ограду родного двора, где давно живут чужие люди. Не выпить кружку чая с шиповником в усадьбе старейшины, которая теперь уже и не старейшина, а королева всего Флориендейла. Пора признать, что мир постоянно меняется, и только Анежа до сих пор отказывалась меняться вместе с ним.

Но самое главное: если моста не было и ей все померещилось в бреду, то, значит, и Бариен не отправлялся ни в какое отчаянное путешествие. Он жив, цел и невредим – должен быть! Анежа выдыхает с облегчением, и жесткий узел тревоги в груди ослабевает, позволяя ей расправить плечи.

В доме тишина. Наверное, Бариен и Келия во дворе, и Анежа тянется за своей одеждой. Все тело ноет, не то что во сне, и Анеже требуется вечность, чтобы зашнуровать сапоги. Но вот наконец она у двери и, толкая тяжелую створку, впервые оказывается в саду Бариена.

Она прежде не замечала его дом, не обращала внимания – с дороги его едва видно за стеной плодовых деревьев. Сейчас они стоят голые, протягивают к Анеже ветви, словно пытаются ухватить ее за шаль. Темные стволы кажутся почти черными на фоне девственного снежного покрова. Только узкая тропинка расчищена, и она уводит Анежу все дальше от крыльца, к дороге. Странно, но в саду никого нет, и у дороги Анежа останавливается, потому что и там тоже тихо, как будто поселок вдруг враз покинули все жители. Наверное, снегопад остановил жизнь во Флоре: повозки не могут проехать, а люди не выходят из дома, чтобы не провалиться по колено. Но куда тогда делись Бариен с дочерью?