Книга Зима на Полынной улице, страница 68 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Для вас это важно, – просто отвечает Бариен и на возражения Анежи не обращает внимания.

Они выходят из дома, оставляя за закрытой дверью нахохлившуюся Келию и виляющую хвостом Маркизу. Выходят в застывший хрупким зимним кружевом мир.

Сначала они молчат. Анежа будто еще не до конца проснулась – все произошло слишком быстро. Спокойное утро разливает первый солнечный свет по снежному покрову. Там, где еще вчера были дороги и тропинки, сегодня – сплошные белые просторы. Бариен не без труда прокладывает путь, и Анежа не решается отвлекать его разговорами.

Потом он сам вдруг начинает рассказывать ей то про семью на востоке, то про устройство печей. Анежа слушает через слово, потому что постоянно спотыкается или цепляется взглядом за отяжелевшие под снежным грузом ветви деревьев. Они бредут сквозь лес, и с каждым шагом Рябиновая лощина все ближе. Гроздья ягод уже алеют впереди, когда Бариен вдруг останавливается.

— Вот здесь не торопитесь. Видите, прогалина без деревьев? Это озеро, туда-то вы и угодили вчера. Повезло, что оно мелкое.

— Повезло, что вы меня вытащили!

С опозданием она понимает, что даже толком не отблагодарила этого удивительного человека, и хочет так много ему сказать, что не знает, с чего начать. И не успевает: Бариен только отмахивается и молча берет Анежу за руку. Они минуют озеро. Склон уходит вниз, здесь нужно ступать осторожнее, зато спасительная нить пешеходного места становится виднее с каждым шагом.

— Цел! – радуется Анежа, и Бариен ободряюще сжимает ее пальцы.

Добравшись до моста, они медлят. Анежа поворачивается к Бариену, ее тянет спросить: «Вы пойдете со мной дальше? Как далеко вы готовы зайти? Или оставите меня здесь и на этом все кончится?» Она не решается. Глаза Бариена странно блестят, и свободной рукой он откидывает волосы со лба. В другой руке – рука Анежи, и он притягивает ее все ближе и ближе, обнимая… На прощание?

Анежа всего на мгновение прижимается к его груди; щеку, как наждачкой, обжигает жесткая ткань зимнего сюртука. Анежа отстраняется и снова вглядывается в лицо мужчины. Она так и не смогла его разгадать: кто он такой и чем живет, почему помог ей и, главное, почему не попросил остаться. Думая об этом, Анежа спрашивает саму себя – осталась бы она? Однако трудно предполагать, когда не стоишь перед настоящим выбором. Неуверенность угнетает и оказывается сильнее желания, которое Анежа чувствует в своем сердце. Пусть в Ориентале ее никто не ждет, зато сам Ориенталь – город – ждет и будет ждать из года в год, а вот там, откуда она бежит, по-прежнему нет ни людей, ни места, где она была бы нужна. А значит, выбор сделан. Точнее… никто и не давал ей выбирать.

— Прощайте, – выдыхает Анежа и из-за шума в ушах сама едва слышит свои слова.

Бариен молча выпускает ее руку. Склоняется к Анеже, но так ничего и не говорит, и только слабый шелест, легкое движение воздуха щекочет ей щеку.

Анежа отворачивается, перехватывает саквояж и ступает на подвесной мост. Она уходит прочь, и в груди почему-то давит, а во рту горчит. Хотя ничего горького она не ела, и обижаться ей тоже не на кого. Разве что на саму себя?

Она шагает по скользкому мосту, крепко держась за поручни и носком сапога сбрасывая снег с досок. Удивительно – она ходила по этому мосту много раз, но никогда не обращала внимания, как тут высоко. Ажурные верхушки рябин даже не достают до настила, гроздья ягод алеют сквозь снежную дымку где-то далеко внизу. И Анежа идет, все сильнее отдаляясь от оставшегося на другом берегу Бариена. И ее тянет обернуться, но нельзя оторвать глаз от хлипкого, шатающегося на ветру моста.