Книга Зима на Полынной улице, страница 41 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Нету ее на заднем дворе! – выбежал из-за угла дома рыжебородый молодой мужчина с лампой в дрожащих руках. – Надо на улице искать.

— Матвей, обожди! – встрепенулся Алёкса, а Стефан кивнул юноше в костюме Козы:

— Беги к дому Байдака. Пусть жена его, Татьяна, даст мой чемодан с рабочим инструментом.

— Какое обожди?! – затрясся то ли от холода, то ли от ужаса Матвей. – Мороз какой! Дитя околеет!

И все опять загомонили. Стефан уже не раз был в опасных и сложных экспедициях и знал, что суета и паника – худшее, что может приключиться с людьми. Он с некоторой долей зависти присмотрелся к Алёксе, который выглядел бодрым и собранным, однако немного расстроенным. Алёкса уже прикипел к этим людям, и Стефан полагал, что рассчитывать на хладнокровность друга вряд ли было возможно.

— Обожди! – рявкнул Стефан, и Матвей от изумления открыл рот. – Сейчас распределю всех на группы для поиска. Пойдем с лампами. Будем искать следы девочки. Но прежде всего: кто последний ее видел?

Алёкса с раздражением скинул с себя медвежью шкуру и сказал:

— Анюта возле меня крутилась. Медведь, медведюшка… Все лепетала. Но где ж усмотришь? Все пели, танцевали. Такая суета!

— То, может, нечистик какой? – вытирая слезы, спросил Василь. Он стоял на пороге в одной рубахе, дрожал от морозного ветра и обнимал себя за плечи.

Алёкса отмахнулся:

— Да ну! Откуда монстрам взяться? Уже столько лет тишина. Одна Лесовая осталась в наших краях, и то ее давно никто не видел. Не! Девочка заигралась. Что-то увидела или услышала да и сошла со двора.

— Что вы стоите?! Почему ничего не делаете?! – кричала Катерина, размазывая по лицу слезы. Матвей схватил ее за талию, оттащил в сторону и принялся что-то нашептывать на ухо.

Стефан попытался выведать еще хоть что-то у захмелевших колядующих, но безрезультатно. Девочка как сквозь землю провалилась. Тогда они с Алёксой отправили детей и подростков по домам, организовали несколько поисковых групп из присоединившихся мужиков, дав им строгий наказ высматривать следы девочки.

Стефан вынул из своего чемодана смесь измельченных плакун-травы и петрова креста. Порошок должен был слабо поблескивать, если просыплется на свежие следы нечистиков.

Стефан рассыпал смесь трав по двору и подозвал Алёксу:

— Очень странно! Брат, ниже лампу! Гляди!

Он указал на светящуюся дорожку, которая начиналась от забора и уходила в можжевеловые кустарники. А потом оказалось, что снег светился везде: и возле хаты, и островками там, где водили хороводы.

Чернильное пространство вокруг монстрологов разрывалось криками «Анюта! Анюта!» и вспыхивало желтыми скачущими пятнами света. На Василевом дворе не было ни души. Только зловеще возвышалась воткнутая в сугроб колядная звезда на длинной палке.

— То, может, капялюшник болтался тут? – Алёкса сдвинул меховую шапку на лоб и почесал затылок. – Говорю тебе, брат, нет монстров в моей округе. Я чуть здоровье не угробил, выгоняя из деревень псутней да каснов-вампиров. Нечисть кишела, что не дай ты бог. Сбежала девчонка. Малая совсем, неразумная, непослушная. Родители недоглядели.

— Василь сказал, что капялюшник так и просидел в ящике с тряпьем, да и его внучке он совсем не понравился. Не пошла бы она за ним. – Стефан покачал головой, ощущая какой-то подвох. Он упускал важную деталь. К тому же сознание до конца не прояснилось от хмельного угара. – Очень странно. Как будто монстр ходил среди людей. Но как же его никто не заметил? Ничего не понимаю. Вот не пил же никогда… Нечего было и начинать.