Книга Шёпот берёз, страница 62 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Брали праздничное, тонкое – то, что не вальком бить, а на руках стирать, что кожу не обдерёт. Там и вышивка особая, такая, которую надо осторожно возить – не повредить бы!

Вот и шли Зарянка и подружки её вместе, обнимали толстые корзины. Весёлые, одетые не так чтобы празднично, а для этого дня. Парни сначала к ручью не пойдут – в перелеске отстанут, конца стирки у девчат тут дожидаться будут. Стирка-то в Дальнем ручье недолгая, и часа не пройдёт – махнут им, придут на отжим. Выкрутят всё сильными руками, заулыбаются, брызнут. Намокнут немного все, но по теплу и не страшно.

Радостно шли. Ожидая.

Жмурилась Зарянка от солнышка ласкового да румянилась оттого, что среди парней шагал сзади Ратмир. С парнями почти не шутил, девчат не задирал, только улыбался ей всякий раз, когда оборачивалась, глаз не сводил.

Совсем уже скоро их свадьба – давно сговорены. Уже и подарки все семьям переданы, и отцы дела вместе придумали, и полотенца в приданое вышиты. Съездит Ратмир с товарищами в Большие Удельники на ярмарку, распродадут они всю яркую посуду, которой их Красилово да соседние Глинки славятся, накупит гостинцев – и запляшет, загуляет весёлая свадьба. Закончится Зарянкина девичья жизнь, станет она мужней женой. От этих мыслей её щёки совсем запылали, глаза разгорелись, всё чаще она оборачивалась, всё ближе тянулся Ратмирка, а вслед за ним – прочие парни.

Когда мост переходили, совсем догнала мужская компания женскую, перемешались они, загалдели. Кто-то по парочкам разбился, кто-то стайками щебетал.

Посмотрели друг на друга Ратмир с Зарянкой и начали потихоньку от других отставать. Вроде и не специально, но как-то так вышло, что уже вдвоём идут беседуют. И корзинка уже в мужские руки перекочевала.

И пошли они, конечно, не по большой тропе, а по окольной тропке, что рядом вилась.

— Ой, а земляники-то сколько! – подметил Ратмир.

Огляделась Зарянка – и правда, все кустики обвешаны. И крупные такие ягодки, манящие. Цапнула две рядышком, раскусила – сок потёк сладостью во рту. Насобирала пригоршню, протянула жениху. А тот корзину не стал ставить, как держал – так и держит. Наклонился – и губами землянику с её ладоней собирает. Губы тёплые, щекочущие. Так щекотка вверх от ладошки по руке Зарянкиной побежала, до груди добралась, там заметалось всё. К губам мужским сама потянулась, а тут уже не тепло, тут жаром пробрало. Сначала неловко целовались через корзинку, потом Ратмир её в одну руку перекинул, удерживал, а другой Зарянку обнял и всё сильнее с каждой минуткой прижимал. Побежали поцелуи и по щекам, и по лбу, и по всему лицу, а потом снова к губам вернулись. Его пальцы по спине погладили, её пальцы в мужских волосах запутались.

Совсем бы они в этом жаре потонули, да корзинка удержала. Неудобно с ней – громоздкая, пальцы надломившимся ивняком колет. И отпустить нельзя, а как наклонился Ратмирка её поставить, так и любовный морок чуть отпустил. Отпрянула Зарянка, руки к горящим щекам прижала. Вроде сладко, да стыдно. И сговорены уже, и не скажут родные ничего. Да что уж, и в тяжести свадьбы играют, ещё и рады – невеста не пустая. А всё ж таки хочется, чтобы всё вовремя, чтобы ожидание, и проводы, и свадьба красивая, и праздник полный! Глянула на жениха, а тот смотрел ласково, лучился весь. Успокоилась она, заулыбалась тоже.