Книга Шёпот берёз, страница 60 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Он рухнул в соседнее кресло и замер.

Калиновский медленно поднял голову.

— Я ведь не сразу понял, кто ты есть, – прошептал он. – Не учуял. Ты глубоко прячешься. Старый, наверное? Старый… Это потом уж… Мало спишь, мало ешь. Почти не поддаёшься чарам. Ей, однако ж, поддался… Ей все поддавались. Я только не мог понять, чем ты питаешься. Потом догадался, осмотрел твою лошадь. А у неё шея вся в шрамах.

Он тоненько захихикал.

— Мне много не надо, – рассеянно сказал Вязин, разглядывая обломанные и грязные ногти. Попытался почистить, потом вздохнул и опустил руку. – Несколько глотков для поддержания жизни… Хотя, пожалуй, если б человеком питался, твою гадину смог бы учуять.

— Когда понял, я ей сразу сказал, – будто не слыша его, бормотал Калиновский, – чтобы не вздумала соваться к тебе. Что ты её точно убьёшь. Не послушала. Уже нацелилась на тебя. Ненасытная… Ну зачем ты вернулся? Я ведь нарочно тебя отправил… А! Что о том теперь.

Они помолчали. У стены ровно тикали ходики.

— Кто она такая была? – спросил Вязин. – Где ты её нашёл?

— Длинная история, – мотнул головой Калиновский.

— А я не спешу.

Барин смерил его долгим взглядом.

— Ну коли так… Тогда слушай. Мои предки издавна служили великому Змею. Верность хранили, даже когда все отвернулись и стали молиться христианскому богу. За это Змей – не смейся, так легенда гласит – наградил моих предков богатством и силой нечеловеческой. Взамен ему нужна была малость – землю эту хранить и не сходить с неё ни на шаг. В те времена граница между мирами здесь была очень тонка и мост на ту сторону вёл. Вот и выставил Змей моих предков живой оградой между людьми и чудищами с той стороны. Многое с тех пор изменилось, мир теперь единый и прочный, последнее чудище ещё мой прадед извёл. Но род наш так и стоит до сих пор здесь на страже. И вот знаешь, упырь… предки истинно это даром считали, а я всегда думал: обманул их Змей, посадил псами цепными, чтоб самому от границы уйти. Не дар это, а истинное проклятие! Сам посуди: покуда жив старший в роду, у младших свобода – иди куда хочешь. А потом – будь добр возвращайся, землю храни. Тяга нечеловеческая – всё тело ломает и душу высасывает, пока на родной земле не окажешься. Я-то знаю, на себе испытал.

Из дому я рано ушёл, надеялся, что в путешествиях отыщу способ проклятие снять. Я и правда пытался… Сначала. Но чем дальше меня дорога вела, тем больше я убеждался, что мир не такой, каким кажется. Реальность, та, что все видят, – просто ширма, занавесь, скрывающая от людских глаз истину. А другой, настоящий мир населён диковинными существами, разными, на любой лад. Расселены они, как и народы людские, всяк по своим местам, и друг друга мы сразу же видим, а люди нас – нет.

Я стал думать, что, может быть, и не проклят, может, и впрямь наградил нас так Змей? Каждой твари на земле место есть, чем моё не в родовой-то усадьбе? А потом встретил её… свою фею. Лианан её звали. Лианочка. Такую я прежде не видел. Полюбил сразу же. И она тоже… так полюбила, что, когда срок подошёл и земля меня назад позвала, за мною поехала. Я за то готов был любить её вечно, хотя уже многое о ней знал тогда. То, например, что с рождением младенца она тоже переродится в нечто иное, но… Она хотела ребёнка. А я был готов сделать всё, что она попросит. Когда она малыша родила, первое время было всё хорошо. Она стала счастлива, я тоже был рад. Мальчик, слава богам, здоровый – я ведь боялся, что родится уродец. Но нет, он был хорош, а Лианан… спустя неделю стала покрываться какой-то коркой. Ровно гусеница, прежде чем бабочкой стать. Ну, чему быть, того не миновать, верно же? Она стала бабочкой, моя Лианан. А я любил её ещё больше, чем прежде…