Книга Черная рябь, страница 39 – Екатерина Шитова

«Похоже, колдовство тут замешено. А ежели так, то лучше свёкру не перечить, жить, как жила раньше, молча сносить унижение да подарки получать. А то мало ли что…» – так она решила и успокоилась на этом. Про мужа своего Настасья больше не думала.

И всё было бы у Настасьи сносно, если бы ещё Матрёна на неё не обижалась. Очень уж хотелось ей помириться с младшей невесткой, но не получалось. Тогда Настасья решила её одарить. Сарафаны, которые она принесла Матрёне, и вправду не вмещались в её сундук, который ломился от новых платков, платьев и ситцевых отрезов. Она думала, что они понравятся Матрёне, которая всё время ходила в обносках. Но Матрёна даже не взглянула на них и прогнала Настасью из своей комнатушки, не стала с ней говорить.

Но даже за это короткое время Настасья зорким женским взглядом всё же успела заметить перемену в младшей невестке. Плечи девушки округлились, бедра расширились, грудь налилась, а лицо, наоборот, побледнело и осунулось, под глазами залегли тени. Матрёна куталась в шерстяную шаль, но Настасья всё же заметила то, что под плотной тканью она скрывает сильно округлившийся живот.

Матрёна была на сносях и скрывала это от всех! В этом у Настасьи сомнений не было.

— Ну тише, тише, не плачь, мы что-нибудь непременно придумаем!

Настасья гладила Матрёну по вздрагивающим плечам, целовала её в макушку.

Матрёна во всём ей призналась. Случилось это спустя неделю после их последней встречи. Настасья вошла в её комнатку без предупреждения, когда та натягивала сорочку на голое тело. Настасья замерла на пороге, увидев большой, круглый живот, взглянула на младшую невестку грустным, понимающим взглядом, и Матрёне ничего не оставалось, как рассказать ей обо всём. И она рассказала – быстро, сбивчиво, всё как на духу.

Настасья всплеснула руками, заохала, запричитала, делая вид, что даже не догадывалась о Матрёнином положении. Она выглядела расстроенной, но в глубине души Настасье стало радостно от того, что и Матрёне выпали на долю тяжёлые испытания. Получается, что ей, Настасье, ещё повезло – за все годы она так и не понесла от свёкра, хотя тоже этого боялась.

— Что мне делать, Настасья? – всхлипнула Матрёна.

Губы её тряслись, на тёмных ресницах дрожали слёзы, капали на щёки и стекали вниз. За несколько минут Матрёна выплакала все слёзы, которые копила внутри на протяжении нескольких месяцев. Никогда прежде Настасья не видела Матрёну такой жалкой, слабой и беспомощной. Это её тоже почему-то порадовало.

«А нечего было хорохориться! Тоже мне смелая нашлась! Убью да одолею… Ещё и меня с толку сбила! Пускай вот сейчас страдает из-за своего упрямства, чай не в сказке живём!»

Так подумала про себя Настасья, но вслух она проговорила следующее:

— Со мной такого не бывало. Я ведь вообще думала, что либо Яков Афанасьич уже стар, либо я пустая! – Настасья помолчала, потом грустно добавила: – Значит, всё же, во мне дело, а не в нём.

— Тебе повезло. Лучше быть пустой, чем забеременеть от Кощея проклятого!

Голос Матрёны прозвучал трагично, а глаза её вновь наполнились слезами. И уже через секунду она снова рыдала, уткнувшись лицом в Настасьино плечо.

— Тише, тише, не плачь. Мы что-нибудь придумаем! Подожди, дай собраться с мыслями!

Но Матрёна всё плакала и плакала, и слезам её не было конца…