Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Ну, иди же ко мне, не упрямься, – хрипло проговорил он, сверкнув чёрными глазами, – коли сама придёшь – и тебе калач маковый достанется. Платье тебе новое куплю, а к зиме – полушубок. Хочешь? Матрёна не пошевелилась, стояла на прежнем месте, сжав зубы, глаза её сверкали лютой ненавистью. — Не трожь меня, Яков Афанасьич! — Ишь ты, какая непокорная. Как молодая кобылка. Уж я тебя объезжу, воспитаю хорошенько! А не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому. Матрёна стояла на месте. Мужчина весь напрягся, сдвинул брови. — А ну, иди сюда! Всё равно будет по-моему! Я здесь хозяин! Я всем вам указ! Поняла? Мужчина достал из-за пояса кнут и огрел им Матрёну. Девушка взвизгнула от боли, бросилась бежать, но тут же оказалась в капкане сильных мужских рук. Яков Афанасьич повалил её на грязный пол и резким движением задрал юбку. — Помогите! Кто-нибудь! Убивают! Насилуют! – во всё горло завопила Матрёна. Но никто не услышал крика, доносящегося из сарая на отшибе села. Яков Афанасьич, разозлившись, ударил Матрёну по лицу. Та вскрикнула и изо всех сил пнула мужчину промеж ног. — Ах ты паскуда! Крыса! – тонким голосом взвыл он, отстранившись от неё. И тут Матрёна достала из-за пазухи нож и с размаху вонзила его в грудь мужчине. Раздался хруст, а потом на несколько мгновений в сарае повисла тяжёлая тишина, Матрёна слышала лишь стук своего сердца. Яков Афанасьич захрипел, взялся за рукоятку ножа и сильным движением выдернул его из-под рёбер. Матрёна смотрела на всё это, остолбенев от ужаса. Рубаха мужчины была порвана, но крови на ней не было. Сам Яков Афанасьич улыбался жуткой улыбкой, глядя на испуганную девушку. — Ты думаешь, что сумеешь убить меня? Дура ты дура, Матрёшка! Не сумеешь! Он почесал затылок и отбросил нож далеко в сторону. — А хочешь знать почему? Он вопросительно взглянул на Матрёну, и та неуверенно кивнула. — Потому что нет у меня смерти! Заговорённый я! — Ну точно Кощей… – еле слышно произнесла Матрёна. Мужчина несколько секунд смотрел в лицо молодой снохи, которое бледнело всё сильнее. А потом запрокинул голову и засмеялся: громко, раскатисто и победоносно. Матрёне показалось, что всё это не по-настоящему, что ей снится страшный сон, и скоро он закончится. Когда Яков Афанасьич подошёл к ней, она не шелохнулась, не могла двинуть ни рукой, ни ногой. А когда он снова повалил её на пол и задрал юбку, она даже не закричала. Всё тело её налилось странной тяжестью и обмякло. «Это страшный сон, и скоро он кончится…» – звучало в голове несчастной, испуганной девушки… Спустя несколько минут, которые тянулись, будто целая вечность, Матрёна осталась лежать в темноте одна. Яков Афанасьич натянул свои портки и, довольно кряхтя, вышел из сарая. Матрёна заплакала, прижимаясь щекой к грязному полу. Позже она поднялась на ноги и неуверенной, шатающейся походкой, пошла в дом. На её светлой льняной юбке виднелись следы крови… Матрёна вошла в дом, поднялась по скрипучей лестнице в свою комнатушку под крышей и без сил повалилась на кровать. В маленькое круглое оконце лился холодный лунный свет, Матрёне были видны яркие звёзды на чёрном небе, она начала считать их, но не смогла, сбилась и, отвернувшись к стене, горько расплакалась. * * * Полгода спустя — На, примерь! |