Книга Черная невеста, страница 136 – Мария Покусаева

Сентябрь заканчивался. Вместе с ним уходило лето, а вместе с летом та, другая, прежняя жизнь.

От тряски в карете у Флоренс разболелась голова. Она грустно смотрела в окно, за которым, размытый дождем, проплывал сначала город, а потом печальные ландшафты пригорода, фабричные постройки, старые мосты, бескрайние поля и сиротливо облетевшие сады.

Они приехали в Дивейлу уже в сумерках: на небе клубились темные тучи, ветер подвывал где-то в вышине и шелестел кронами деревьев, с которых уже начали осыпаться листья. Закат догорал на западе, как отблеск пожара. На подъездной аллее зажглись фонари, тускло-голубые, как далекие звездочки.

Дождь только что закончился, было холодно и тихо. Здесь, вдалеке от шумного центра Августы, тишина казалась оглушающей.

Флоренс смутно помнила, как вышла из кареты, как приняла поздравления слуг – их стало больше с прошлого приезда, как вытерпела ужин в огромной столовой. Стол здесь был таким длинным, что она с трудом различала лицо мужа, сидевшего на другом краю, а мистер Феджин, который опять сидел рядом с лордом Найтингейлом, но в тени, вообще казался размытой тенью.

Новая спальня Флоренс была просторной, холодной и словно бы вымокшей насквозь. Чистые простыни казались влажными. Промозглость кое-как разгоняло тепло от камина, перед которым Флоренс сушила волосы, проклиная себя за желание принять после дороги ванну. Теперь она рисковала подхватить воспаление легких и умереть от лихорадки, как несчастная леди из страшного романа о волшебстве, который Флоренс читала весь сентябрь, пряча, по примеру Матильды, в обложку из-под «Святой Агнесс». Правда, в том романе леди умерла за несколько дней до свадьбы, но это не спасло ее от замужества.

Когда волосы чуть просохли и опасность заболеть миновала, Флоренс решила исследовать комнаты, в которых ей предстояло жить. В ее собственной – о святые защитники! – гостиной на стенах горели рожки, свет их был таким же тускло-голубым, как у фонарей в саду. Если прислониться к оконному стеклу, можно было разглядеть во тьме и эти фонари, и аллею, и мрачные очертания сада.

Гостиная была милой и почти пустой. Прежняя хозяйка, та женщина, которая когда-то обставляла это жилище, выбрала для мебели нежно-голубой шелк с золотым узором. На полу лежали мягкие ковры, потолок украшала лишь скромная лепнина. Флоренс чувствовала, как жар камина проникает сюда: одна из стен была достаточно теплой, чтобы греться рядом, и именно возле этой стены стояли удобный диванчик и низкий столик.

Взгляд Флоренс зацепился за маленькую дверь, удачно вписанную в ритм настенных панелей. Скорее всего, там прятался какой-нибудь коридор для прислуги. Флоренс потянула на себя ручку двери…

И оказалась на балкончике, от которого спускалась деревянная лестница.

Пахло табачным дымом и виски, пылью, кожей, чем-то еще. Флоренс чихнула.

— Кто здесь? – спросили ее.

Флоренс высунулась из-за перил. Внизу, в кресле рядом с письменным столом, сидел мистер Феджин. Поза его была раскованной и спокойной, как у Бенджи, когда тот отдыхал после ночных кутежей. Мистер Феджин держал в руке бокал, на треть заполненный бренди. Бутылка стояла на столе рядом.

— Ах, леди Флоренс, – сказал он, не думая вставать, как должен был бы сделать при ее появлении. – Обнаружили тайный ход в кабинет мужа?