Книга По волчьим следам, страница 67 – Диана Чайковская

Стражники в сенях забегали под знакомое кряхтение. Славена бурчала на витязей, мол, слишком много шума, стоило быть потише, Томаш же спит. Те перешли на шёпот.

— Рассветный воздух, – она казалась довольной.

Чонгар чуть не поперхнулся. Ночь только вступила в свои права. Слуга Лунносерпой блуждал по небесной синеве и зажигал бледные звёзды, подкармливая их серебристым пламенем. Прохладный ветерок прошёлся по первоцветам и взъерошил их. Впрочем, тонкая весенняя трава и без того походила на иглы.

— И тебе не хворать, – поприветствовал её Чонгар. – Как поживаешь?

— Странно, – отозвалась Славена. Она заскрежетала зубами так, словно катала бусину на языке или жевала горькие семена. – Много ли ты знаешь о себе, Чонгар?

— Что, совесть грызёт? – усмехнулся он. – Всё, Славена, всё знаю.

Слова надо было подбирать осторожно. Ведунья могла раскусить его в любой миг. Ложь давалась тяжело, но злорадство и желание докопаться до правды помогали.

— Мне жаль, мальчик, – Славена покачала головой. – И тебя, и его. Он ведь совсем молодой и наивный, даром что борода рыжая.

Сердце пропустило удар. Чонгар сжал вспотевшие пальцы и прошептал:

— Я бы не назвал Баата наивным.

— А зря, – вздохнула ведунья. – Если честно, не ожидала увидеть вас вместе.

— Держи врага поблизости, – процедил Чонгар. Кажется, так говорили бояре, что травили своих жён? Или наоборот: жёны, травившие мужей? Не потому ли Кажимер так сильно печётся о младшем брате? Ай, неважно.

Важно было сожаление Славены. Чонгар чувствовал, насколько тяжело ей давалось каждое слово. Будь её воля, она бы увела их разговор в другое русло или вернулась в избу, чтобы присматривать за Томашем. Хотя кто ж её отпустил-то?

Чонгар привёл её сюда ради этого разговора, и его надежды оправдались. Старуха не выдержала и назвала имя. Вот ведь… лис! Скорее всего, собирался скрыться или обвинить Чонгара перед Кажимером.

Славно выкрутился, конечно, но теперь улизнуть не получится. Только не от охотника, наступившего на хвост сапогом.

— Я могла бы снять порчу, – голос Славены вырвал его из раздумий. – Твой дух успокоится, когда проклятие уйдёт в землю.

Проклятие, надо же!

— Лис проклял меня? – без особого удивления спросил он. Это было в духе Баата.

— Он заставил тебя искать мести, – покачала головой ведунья. – Чтобы ты бегал, не зная ни сна, ни отдыха.

О, так вот почему он гнался, как сумасшедший, не чувствуя усталости. Вот почему загонял Градьку и ругался всякий раз, когда между ним и волчонком вырастало препятствие. И этот голос в голове. Как зверь, нет, как яд, что разъедал изнутри и не давал сделать свободного вдоха.

Расплывчатые кусочки одного полотна вдруг стали такими четкими, что аж удивительно.

— Слишком поздно, Славена, – выдохнул Чонгар.

Избавиться от отравы, что стала его частью уже давно, – всё равно что свести все усилия коту под хвост. Без жажды он не чувствовал себя собой, даже не представлял. Как он будет жить? Хватит ли у него сил убить Баата? Не отпустит же он лиса просто так!

— Как знаешь, – она развернулась. – Если передумаешь, обращайся.

Славена ушла в избу. Чонгар глухо зарычал и ударил кулаком в дерево. Чтоб его навьи твари побрали! Они ведь ели одну пищу и делили один кров во время смуты. Глупе-ец! Честный глупец! Как же он ошибался, думая, что общий враг и людская бойня соединяют крепче любых клятв.