Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
— Я ведь избу не просто так, к празднику подметала. Большой был праздник… Покупали в Птичьей слободке птиц да отпускали в небо. Дудочки звенели, и столько щебета было, гомона – оглохнуть можно. В ответ на ее слова защелкал ночной дрозд в жимолости. Подул ветер. Огни поднялись от воды, запутались в Марьиных косах. Марья засмеялась, принялась вынимать огоньки. Все выпустила, только один остался на рукаве. Кощей смахнул его. Коснулся на миг теплого живого плеча под льняной рубахой. Берег покачнулся, плеснуло озеро, обожгло ладонь человечьим девичьим жаром. Марья обернулась – прыгнула коса над плечом, – глянула удивленно. — В лесу тоже птиц немало, – через силу молвил Кощей. – Скоро зарев[20] придет, услышишь, как журавли кличут, когда улетают, уносят за собой летнее небо. Засвистела камышо́вка, запели речные сверчки. Угас огонь-цветок, золотые огни вернулись в озеро, и упал сумрак. Зябко стало. Засвистели из прошлого темные мысли, засверкали черные огоньки. — Пойдем, Марья, – поднимаясь, сказал Кощей. – Домой пора. Шли Кощей и Марья в Кощеев дворец темным лесом. Все тесней Ночь-река обнимала небеса и землю. * * * — Научи меня огненный цветок растить, – попросила Марья. Кощей оторвался от харатьи[21], оглядел Марью: шелковая рубаха, сарафан, пуговки-гирьки по вороту да липовые лапти. — Зачем тебе? Марья тряхнула косами – разлетелись отблески по горнице. — Комарье да бесов отгонять. Сестры-лихорадки[22] по субори[23] бродят – давно отвадить пора. И хорошо б, чтоб не простой цветок, а колючий: боярышник, шиповник али крыжовник. — Думаешь, помогут огненные цветы? – покачал Кощей головой, пожал плечами. – Никто лихорадок огнем отгонять не пробовал. — Никто не пробовал – а я попробую, – сказала Марья. Подошла к столу, отодвинула харатьи, черепушки да плошки. Заглянула Кощею в глаза, добавила: – Ты научи только. — Ну, учись, коли хочешь. Выглядит-то легко, а на деле… – Кощей протянул раскрытую ладонь, скупо улыбнулся. – Вот тут – огонь: широкий, жаркий, но такой, что сожмешь кулак – и скроешь. Не давай ему выйти, не давай мыслями завладеть. Вот тут, – Кощей шевельнул пальцами; сухо стукнули костяные перстни, – цветок. Его диво и сила, его упорство: попробуй-ка из семени вырасти, пробить землю, добраться до солнца, воды найти, собрать лепестков, раскрыться всему свету, всем радостям и всем страхам… Марья склонилась над столом. На Кощеевой ладони заплясал огонек, оборачиваясь стеблем и лепестками. — Теперь силу собирай: из воздуха, из воды, а главное – от земли и от солнца. Впускай себя и отдавай цветку. Лепестки на ладони окрепли, по кайме побежали лаловые[24], брусничные искры. — А теперь подумай, чего от цветка хочешь. Чтоб защитил… чтобы на тропу вывел… чтобы просто рос, тянулся к свету, дарил тепло в ночном мраке. Али чтоб погубил… – Кощей приблизил ладонь к лицу, и от света заострились скулы, складка легла на лбу, кожа стала изжелта-белой, как сухая береста. – Да смотри, чтоб ладонь не обжег и воздух не иссушил. Сама решаешь, жарким ему быть или едва теплым. Не огонь решает – ты. Помни! И огню власти не давай. Цветок ведь – жизнь. А огню только дашь волю, как он ее опалит, обратит пеплом, тебя саму в плен возьмет. Вздохнул Кощей. Помолчал, добавил непонятно: |