Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 51 – Дарья Бобылева

Ему это было хорошо видно, потому что он лежал рядом, скрученный, прижатый к земле, и даже сапог на затылок ему зачем-то поставили, хоть он и не сопротивлялся. Мама когда-то учила, что, увидев мертвеца, надо непременно прочесть молитву. А что надо читать, глядя в удивленные глаза тобою убиенного, и как поминать корчащегося рядом бесомрака, который тоже, очевидно, был живым? Гибнущий бесомрак благоухал пачулями, и ему оставалось только бездумно смаковать землисто-горький аромат своей победы.

Кажется, все очень боялись, как бы он не сбежал до приезда полиции, а может, и его самого боялись. Его раздели и привязали к койке, и тут он, не выдержав, начал хохотать и хохотал как полоумный, до боли в животе. Это было ужасно смешно: из персонала в душевнобольные, из связывающих в связанные — справедливое возмездие из нравоучительной детской книжки, круговорот безумия в богадельне. Прав был тот толковый доктор, душивший на досуге девиц: в психиатрической лечебнице здоровых не бывает. Вообще.

* * *

Печать была принята Женечкой безропотно, и Хозяин, учтиво поблагодарив хрупкое создание за покорность, убрал обратно в шкаф и сургуч, и фарфоровую чернильницу «Ленинград». Ленинград и Петербург до сих пор казались ему двумя совершенно разными городами…

Закрыв дверцу, Хозяин взглянул на ковер. Бесомрак испарился бесследно. Как и в тот, первый раз, остались лишь мертвое тело и нечистая совесть. Хотя нет, еще была Матильда, выжидательно на него смотревшая. Она ждала приказаний, но Хозяин молча устроился в кресле с бокалом абсента — должен же кто-то его допить. Матильда посмотрела на него, потом на распростертое на ковре тело — Хозяин молчал. Она встала, подошла к старушке поближе, снова бросила на Хозяина вопросительный взгляд и снова не получила ответа. Тогда Матильда оттащила тело поближе к краю, уложила поудобнее и стала неспешно заворачивать покойницу в ковер. Ковер было жаль — хороший, старинный, и все завитушки в узоре уже как родные.

По дробному Женечкиному топоту Хозяин понял, что сейчас им принесут много любопытных книг. Он уже давно подозревал, что правила их совместного существования здесь кажутся Женечке записанными на священных скрижалях, а всякое нарушение вызывает ужас. Кто же знал, что запреты и рамки можно полюбить так же истово, как и свободу. Очевидно, правила упорядочивали для Женечки непонятный и чуждый мир вокруг, а их неукоснительное соблюдение обеспечивало правильную работу этого мира.

«Так жить нельзя», — заявил картонажный переплет с завитушками. Матильда отмахнулась. «Крах», — рваные буквы ранами алеют на невзрачной обложке.

— Хорош трястись, помоги лучше! — Матильда сердито выпрямилась, оттолкнула Женечкину руку с книгой. — Дождемся семичасового. Концы в воду, ничего они не заметят!

«Даже не думай».

— Ты что предлагаешь, чистосердечное писать? Хозяин, ну скажите уже!..

От абсента в голове начинало слегка шуметь, и он рассеянно пожал плечами. Матильда сплюнула и продолжила заворачивать старушку в ковер. Хозяин глянул вниз — удостовериться, что ножки кресла не стоят на нем. А когда поднял голову, увидел, что Женечка уже не Матильде, а ему протягивает очередную книгу.

«Перстень с печаткой».

Все-таки прогресс у Женечки был налицо, еще лет пять — и Матильду догонит. Хозяин кивнул — мол, он все увидел и понял.