Книга Приходи вчера, страница 81 – Татьяна Мастрюкова

Дочка бабушкиной троюродной племянницы, той самой, которой бабушка свои шепотки передала. Берет малиновый модный, пуховик, сапоги тоже выходные какие-то. В руке пакет полиэтиленовый с изображением котика в цветах.

Знала ведь Маня, какой сегодня день, да так не ожидала тут, у себя в деревне, эту родственницу увидеть, что ничего лихого не заподозрила.

— Клавдюшка, а ты какими судьбами здесь?

— Вот, тетя Маня, проезжала мимо вашей деревни, дай, думаю, заскочу в гости.

И стоит улыбается как ни в чем не бывало. А там крюк здоровенный от ее деревни до Маниной, никак мимо не получается. Хотя кто ж знает, куда Клавдюшка ехала или откуда. Неудобно прямо на улице выпытывать. Маня родственницу в дом пригласила, но та дальше крыльца не пошла.

— Да я, — говорит, — по-быстрому, только поздороваться. Давненечко не виделись.

Это точно, давно. В основном на похоронах встречались, как это обычно теперь у родственников бывает. Последний раз Клавдюшка с матерью приезжала как раз тетушку Манину хоронить в соседней деревне пару лет назад. А так открытки друг другу по праздникам слали на день рождения, Новый год, Восьмое марта, к этому все общение и сводилось. Клавдюшкина ветка родни как-то особняком всегда держалась, собственно, никто и не думал ситуацию менять.

— Сама-то вы как, тетя Маня? Держитесь?

А что держаться, если у Мани вроде бы все в порядке. Дети — в городе, она — здесь, на здоровье не жалуется.

— Ой, что-то в горле пересохло, водички дайте попить. Нет-нет, заходить не буду, наслежу еще, а тороплюсь, тороплюсь.

И так быстро говорила, так заморочила Маню, что та послушно пошла за водой в дом, а когда вернулась с кружкой, Клавдюшка уже у калитки рукой махала:

— Ой, простите, тетя Маня, бегу уже. Счастливо оставаться, приезжайте как-нибудь в гости.

И лишь малиновый берет по дороге мелькнул. Маня только плечами пожала.

Если бы Клавдюшкина мамаша Тамарка вдруг у калитки образовалась, разумеется, Маня сразу заподозрила бы неладное. И если бы эта Клавдюшка ей стала что из еды и продуктов пихать, не переступая порога, тогда бы она тоже сразу заподозрила неладное. А тут заморочила, заболтала. Чего приходила?

Пакет с изображением котика в цветах Маня обнаружила случайно, уже почти в обед, когда и по хозяйству управилась, и с соседями новости последние обсудила. Неаккуратно так валялся в сенях среди обуви и ящиков, как если бы его швырнули через порог с крыльца, не заходя в дом. Раззявился, как беззубый рот, показывает, что в него положили.

Точно, у Клавдюшки в руках ничего не было, когда она так шустро убежала. Может, забыла случайно? Теперь уже не догонишь, не окликнешь, и связаться-то как?

Маня знала, как от нечисти защищаться. Потому Клавдюшка и за калитку только с приглашением вошла, потому и через порог не переступала, на крыльце осталась. Подозревала, что Маня не станет у нее ничего брать. Но все же обхитрила Маню. В пакете с котиком в цветах лежал завернутый в какие-то старые тряпки старый, лысый веник.

Много лет прошло, но Маня сразу его узнала. Веники-то у них бабушка вязала, и всегда какой-то особенный узор пеньковой веревкой на каждом выплетала, что на банном, что полы подметать. Больше у них так никто не умел делать.

Вот, значит, куда он с похорон тогда пропал, вовсе не в реку брошен по бабушкиному наказу. Мало Тамарке оказалось шепотков, захотелось власти посильнее. С тетрадками и книгами заодно бабушкиными шишками завладела.