Книга Огонь, пепел и ветер, страница 211 – Северина Мар

Кир никому не говорил о том, что его отец вступил в заговор с кархенцами и предал, а затем убил своего командира ради того, чтобы выставить себя героем и получить повышение по службе.

Он не мог обсудить этого ни с Еленой, и со Стратом, слишком больно и унизительно это было. Разумеется, матушка не должна была ничего знать — страшная правда разбила бы ей сердце. Кир до смерти боялся, что когда-нибудь об этом узнает Агата и разочаруется в нем. Аорин Тару и так был обо всем осведомлен, а их отношения теперь были едва ли не приятельскими, и все же, эту тему они не поднимали, и Кир скорее бы отсек себе руку, чем показал бы ему свою слабость.

Но в это мгновение, в комнате залитой светом чадящих свечей, Кир решил, что если, кто-то и может его понять, то это Андроник Великий, ведь, выходит, что и он прошел через нечто подобное. Они оба испытывали боль от осознания того, что их родители не благородные и безупречные создания, а те, кто совершил зло и пролил кровь.

— Ваше величество, могу ли я поделиться с вами одним секретом? — спросил Кир.

— Секретом? Да, делись! Мы лучше всех на свете храним тайны!

Глаза дракона-императора засияли ярче свечей, и он плюхнулся на ковер, скрестив перед собой ноги, и уложив на колени тряпичную куку, вместо подушки.

Киру надоело стоять на коленях и он тоже сел, вновь порадовавшись мягкости и плотности ковров из шерсти и шелка, застилавших пол.

Он принялся рассказывать о своем отце: о том, каким достойным и замечательным он ему всегда казался, как он во всем его слушался, видел в нем свой пример, и стремился во всем быть на него похожим. Будучи ребенком, а затем и юношей, он скорее забыл бы свое имя, чем ослушался его и пошел бы против. Внутри его сердца, в самом центре груди, образовалась зияющая, кровоточащая рана, когда он узнал о том, что совершил отец, и какие ступени он для себя создал, чтобы взобраться наверх.

После того, как образ отца пошел трещинами и рассыпался в пыль, Кир много и часто возвращался мыслями к своему детству, к тому, как отец обращался с матушкой, со слугами, с ним и теперь ему вовсе не казалось, что тот во всем был прав и все его решения были верны и благородны.

Дракон-император слушал его, распахнув глаза и разинув рот, сжимая в когтях, набитую козьей шерстью, игрушку. По крайней мере он отвлекся от своих мрачных мыслей и это уже было хорошо.

— Какой у тебя скучный секретик, — заметил дракон-император, когда он закончил. — Мы-то думали, что ты скрываешь от нас десять бастардов, или… или, что ты, кто-то другой, а не тот за кого себя выдаешь.

— Вот видите, ваше величество, вы сами не придаете никакого значения тому, что мой отец был подлецом, — Кир грустно улыбнулся.

— Верно! Так это потому, то ты-то не он! — Андроник Великий задумчиво почесал затылок.

— Ваше величество, вы ведь знали, что мой дед, чье имя я ношу, был одним из заговорщиков, предавших вас, верно?

— Мы поняли это в тот день, когда решили созвать Отбор невестушек.

— Почему же тогда вы не приказали снять меня с должности гласа?

— Ну… мы думали тебя прогнать, но Фрол сказал, что с тобой можно работать, а то ведь пришлют дурачка какого, который будет еще хуже. Так, что вот мы тебя и оставили.

Кир опустил взгляд. Он не понимал, зачем предыдущий верховный служитель решил защитить его перед драконом-императором.