Книга Сердце истинного вампира, страница 112 – Северина Мар

— Кто мог пообещать тебе такое? – с трудом сев, спросила Катаржина. – Такое может сделать только…

Слова застыли, забив горло, продолжение фразы не желало стекать с ее губ.

Такое мог обещать только Глава Содружества. Только у него достаточно власти и влияния, чтобы обелить репутацию главы мафии, сделать его законопослушным гражданином и дать ему высокую должность. Может быть, даже сделать его руководителем Ведомства торговли и мануфактур.

Это мог сделать только ее отец. Неужели для него хотели купить сердце Якова? Значит, позволив ему выпить свою кровь и дав убежать, она своими руками убила отца?!

Сердце билось, рвалось из груди, как застрявший в капкане волк. Как же так вышло, что она своими руками обрекла отца на смерть? Ей хотелось кричать, рыдать, царапать до крови кожу, но она могла лишь сидеть, как сломанная кукла, и чувствовать, как что-то внутри нее умирает, исчезая навсегда.

Но самое страшное – то, что в глубине души вместо печали и злости она испытывала облегчение от того, что Яков спасся. Теперь он будет жить… Его существование не прервется, пусть и страшной ценой, равной жизни отца.

Катаржина так погрузилась в свои темные, вязкие мысли, что упустила первый удар. Хонза с размаха пнул ее ногой в живот. От резкой боли она беззвучно выдохнула, не в силах кричать. Он не давал ей встать, осыпая сверху ударами. Пинал, бил кулаками по спине и плечам, бедрам и животу. Не трогал только лицо.

Охрана безучастно смотрела на них, не собираясь вмешиваться. Катаржина не защищалась. Даже ослабев от потери крови, она могла бы дать отпор, но отчего-то ей хотелось испытывать эту боль. Ей казалось, что страдание от физических увечий заглушит охватившие душу муки, но блаженное успокоение не приходило.

— Пандер Хонза, прошу меня простить, но если вы будете так усердствовать, травмы могут не зажить ко дню вашей свадьбы, – звонкий голос эхом разнесся по темному залу.

К удивлению Катаржины, Хонза остановился.

Перед охраной стояла Дана. Она выглядела как всегда безупречно и изысканно: хорошенькая, точно куколка, в нарядном платье с пышной юбкой и затянутой ремнем-патронташем талией.

Может быть, она и не помогла напрямую Катаржине сбежать, но определено была к этому причастна. Если бы не Дана, сама Катаржина никак не нашла бы потайное оконце в стене. Она ожидала, что сейчас Дане получит и у нее, может быть, станет на один палец меньше, но все вышло иначе.

— Да, пожалуй, ты права, нужно остановиться, – согласился Хонза. – Жаль будет испортить такую мордашку.

Носком ботинка он поддел Катаржину за подбородок, заставляя повернуть голову. Все ее тело пронзало острой болью, словно в нее воткнули сотни серебряных игл, но она уже ощущала покалывание, которое всегда приходило, стоило запуститься регенерации. Все синяки, сломанные кости и отбитые органы заживут за несколько дней. Жаль, что с душевной болью это не работало.

Будто забыв про Катаржину, Хонза прошел вперед и, поравнявшись с Даной, обхватил ее руками, прижал к себе и впился губами в ее рот.

Катаржину передернуло. Что за кобель! Лежа в десятке шагов от него, она ощущала плывущий по воздуху запах похоти. Похоже, он возбудился, избивая ее!

Ноздрей коснулся слабый, едва заметный запах кислого пота – того, который появляется, когда человек напуган, но при этом ужасно злится, готовясь дать отпор. Этот запах шел от Даны. Хоть она и принимала поцелуи Хонзы, обнимая его в ответ за шею, ее ладони были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. По всему выходило, что Дана совсем не рада тому, что творит Хонза. Это не значило, что она станет союзницей Катаржины и что ей можно доверять. Доверять, как выяснилось, Катаржина не может никому. И все же теперь она видела призрачный путь к спасению. Она знала, что еще заставит Хонзу пожалеть о том дне, когда они встретились.