Книга Сердце истинного вампира, страница 109 – Северина Мар

Вскоре ей пришлось сбавить ход: дорогу преградили запертые ворота. Катаржина остановилась и обернулась человеком. Как бы ни были сильны и ловки волки, открывать двери они не умели.

Ворота оказались заперты. Оглядевшись, Катаржина увидела торчащий из стены рычаг. Навалившись на него всем весом и уперевшись ногой в стену, она с трудом сумела потянуть его вниз. Кажется, Тамара говорила, что Вечный Император недолюбливал технологии, но, похоже, некоторые из его детей придерживались иных взглядов.

Разбираясь с рычагом, Катаржина заметила еще кое-что. На стене, мигая красной лампочкой, висела камера. Теперь понятно, почему не было охраны. Чем ставить посты глубоко под землей, гораздо удобнее протянуть провода и повесить камеры.

Прежде чем пройти сквозь ворота, Катаржина подпрыгнула и, сорвав со стены, разбила камеру об пол. Стоила такая небольшая и ладная игрушка дорого и наверняка была привезена из Арлисса. Она улыбнулась, думая о том, как будет кусать от злобы локти Хонза, когда узнает, как она обошлась с его собственностью.

Издалека донеслись шаги. Катаржина бросилась дальше. На пути оказались еще двое ворот, открывавшихся также при помощи механизмов. Пройдя через последние ворота, она очутилась в огромном зале, размером не уступавшем залу торжеств во Дворце Содружества и, вполне вероятно, даже превосходившем его. По периметру тянулись колонны. Своды были так высоко, что разглядеть их не получалось. Стены покрывали полустертые фрески с все теми же длинноволосыми людьми с крыльями, как у летучих мышей, и древними письменами на неизвестном языке.

По центру зала в пол была вделана огромная клетка. Стоя у дверей, Катаржина ощутила, как волосы встают дыбом. От такого количества серебра поблизости ей едва не сделалось дурно. Хотелось замереть на месте, а еще лучше – броситься наутек. С трудом она заставила себя сделать шаг вперед.

Внутри клетки был Яков. Волосы стекали по обнаженным плечам и груди тонкой золотой паутиной. Он висел на цепях, в которые были закованы его поднятые наверх руки.

Клетка была заперта, но, оглянувшись, Катаржина увидела торчащий из пола рычаг. Она опустила его, навалившись всем телом. Со скрипом поддался древний механизм. Где-то заскрежетали шестеренки, и дверь клетки открылась.

Катаржина ринулась внутрь.

— Что с тобой? Ты жив?! – воскликнула она, обхватив руками Якова.

Ключа от браслетов, обхвативших его запястья, у нее не было, и она понятия не имела, как их снять.

Глаза Якова были закрыты. Казалось, он не дышал.

— Пожалуйста, очнись! – шептала Катаржина, гладя его по лицу и хлопая ладонями по щекам.

Она прижалась к его груди. Под гладкой кожей медленно, очень медленно билось сердце.

Катаржина ободрала себе кожу на плечах и на бедрах, пока пыталась пробраться через оконце, и не заметила, как ссадины начали кровоточить. Она испачкала в своей крови Якова, покрыв его белую кожу бурыми разводами.

Яков вдруг глубоко и судорожно вздохнул. Его тонкие ноздри затрепетали, втягивая воздух. Он открыл глаза. Светлые льдисто-голубые радужки налились красным. Зрачки сжались в узкие вертикальные прорези.

— Ты жив… Ты жив… – прошептала Катаржина, прильнув к нему и сжав в объятиях.

Яков склонился, ткнувшись лицом ей в плечо.

Забыв обо всем, Катаржина вдыхала запах его кожи и волос. Впервые она учуяла, как он пахнет – отчего-то от него шел аромат пепла и вянущих роз.