Книга Сердце истинного вампира, страница 110 – Северина Мар

Яков нежно коснулся губами ее шеи. Все внутри нее замерло, наливаясь тугим и тягостным чувством.

Внезапно он ее укусил. Ее пронзила острая боль, которая длилась лишь мгновение. Затем на смену боли пришло удовольствие, распускавшееся медленно, как цветок. Катаржина задрожала, чувствуя, как ее охватывает истома. Яков пил ее кровь ритмичными глотками. Перед глазами сияли звезды. В ушах стоял гул. Она вцепилась в него, царапая когтями его голую спину. Каждое слово давалось ей с невыносимым трудом. Несмотря на охватившую ее эйфорию, какая-то часть внутри, говорившая отчего-то голосом Игната, кричала и требовала, чтобы Яков остановился.

— Стой… Перестань… Хватит… – тихо попросила она, положив ладонь ему на лоб и слабо пытаясь от себя отодвинуть.

Яков не реагировал, продолжая мощными глотками выкачивать из нее кровь.

— Ты так убьешь меня… Я уже… Умираю…

Они были так близко, кожа к коже. Она ощущала, как ускоряется и бешено бьется его сердце, как становится обжигающе горячим тело, как прерывисто и тяжело он дышит.

Катаржина глубоко вздохнула, издала полустон-полувсхлип, когда удовольствие стало совсем невыносимым, достигнув своего пика.

Яков наконец отстранился. Он смотрел на нее сверху вниз, и глаза его окончательно налились алым. Его черты заострились, казалось, изменилась даже форма его надбровных дуг, отчего лицо потеряло всю свою привычную мягкость и стало резким и хищным. Теперь с одного взгляда было отчетливо ясно, что он вампир.

— Что с тобой случилось? – все так же прижимаясь к нему, спросила Катаржина.

Она вся дрожала. Тело окутала невыносимая слабость. Она не могла отлипнуть от него, потому что если она его отпустит, то тут же упадет. Ослабевшие ноги больше ее не держали.

— Я все вспомнил, – тихо произнес он.

И внезапно рассыпался, обернувшись струей дыма. Катаржина осела, потеряв опору. Дымка, в которую Яков обратился, взлетела вверх и скрылась во мраке.

Она осталась одна. Он ее бросил.

Катаржина подогнула под себя ноги. Над головой звенели опустевшие цепи. Голова кружилась, во рту стало вязко. До смерти хотелось пить, но еще больше – спать. Желание сомкнуть веки и потонуть в темноте было невыносимым. Сердце тяжело билось, с трудом гоняя по телу загустевшую кровь. Сколько же он выпил?

Она тяжело задышала, осмысливая произошедшее. Ее губы против воли скривились, а к глазам подступила предательская влага.

— Ты… ты… Да как ты мог бросить меня?!

Если в начале фразы она едва шептала, то в конце почти визжала. Отзвуки ее голоса растаяли под высокими сводами.

Ей не хотелось верить, что Яков воспользовался ею, выпил, как сосуд, а затем унесся сквозняком, просочившись в щели. Рассказы о том, что древние вампиры могли превращаться в туман, ей казались глупыми сказками. Но неужели это было правдой и, выпив ее крови, Яков сумел провернуть такое?

Верно. Он же сказал, что все вспомнил. Если он вернул себе память, значило ли это, что Якова – ее Якова – больше не было и его место занял темный князь, пробудившийся от долгого сна?

Катаржина всхлипнула, пытаясь удержать слезы. По щеке скользнула горячая слеза.

Все это время ей казалось, что он такой добрый, чистый и справедливый и ни за что не сможет предать ее. Неужели именно это он и сделал?

На краю сознания зазвучал другой голос, отчего-то похожий интонациями на Игната, и напомнил, что вообще-то все это время она следовала за Яковом ради того, чтобы заполучить его сердце и изготовить из него лекарство для отца.