Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 41 – Юлий Люцифер

Кукла была старой. Не бедной, нет. Но явно любимой: ткань на руках потерлась, одна коса расплелась, на платье не хватало пуговицы.

— Ее нужно переодеть? — спросила я.

Милада кивнула.

— Для сна или для праздника?

Девочка задумалась. Потом взяла красный бархат, подержала, положила обратно и выбрала серый шелк.

— Для сна, — поняла я.

Она снова кивнула.

— Тогда без золота. Золото царапает.

Милада посмотрела на меня так быстро, что я поняла: угадала не про куклу.

— И тяжелые застежки не нужны, — продолжила я. — Лучше завязки. Их можно развязать самой.

Пальцы девочки сжались на краю стола.

Радана тихо подала мне тонкую белую ленту.

Я не стала просить Миладу сесть рядом. Просто начала кроить маленькое платье на дальнем конце стола, оставляя между нами достаточно места. Девочка смотрела.

— Хочешь выбрать рукава?

Перед ней лежали два лоскута. Один серый, второй темно-синий.

Милада коснулась синего.

— Хорошо. Синие рукава.

Она осторожно подвинула лоскут ко мне. Наши пальцы почти встретились, но я успела отступить. Не потому, что боялась прикосновения. Потому что она еще не дала права.

Милада это заметила.

И через несколько минут сама положила рядом с моей рукой красную ленту.

Я посмотрела на нее.

— Пояс?

Кивок.

— Красный?

Еще кивок.

— Как дверь на рисунке?

Девочка застыла.

Радана перестала двигаться.

Я не стала повторять вопрос. Продолжила шить, будто речь шла только о ленте.

— Красный пояс будет красиво смотреться на сером платье.

Милада медленно выдохнула.

Мы работали молча.

Точнее, работала я, а Милада выбирала: где лента, какие рукава, нужна ли крошечная пуговица, оставить ли старую косу куклы или переплести. На каждое мое предложение она отвечала кивком, взглядом или движением пальцев. Этого было достаточно.

Доверие не всегда приходит через слова.

Иногда через то, что взрослый не требует их.

Когда платье было почти готово, Милада вдруг взяла чистый лист и угольный карандаш из моей дорожной коробки. Я не помешала.

Она начала рисовать.

Сначала дверь.

Высокую, узкую, с черной ручкой.

Потом маленькую девочку рядом с дверью.

Потом женщину.

Женщина стояла на коленях.

Я почувствовала, как пальцы на игле стали холодными.

Милада рисовала быстро, но не хаотично. Линии дрожали, однако каждый предмет был на своем месте. Красная дверь. Девочка. Женщина на коленях. И еще одна фигура у края листа.

Мужчина.

Лица она не нарисовала.

Зато тщательно вывела руку.

На пальце мужчины был перстень.

Черный.

Не темно-красный, как у Лавра сегодня. Не гербовый. Именно черный круг на руке, слишком крупный для детского рисунка и слишком важный, чтобы быть случайностью.

Я не сказала имени.

Даже не спросила.

Милада сама подвинула рисунок ко мне.

— Ты видела это? — спросила я почти беззвучно.

Девочка кивнула.

— В ночь, когда погибла мама?

Она не сразу ответила.

Потом взяла красную ленту от кукольного платья и положила ее на нарисованную дверь.

Да.

В груди стало тесно.

Я не знала, что делать с этим знанием. Радомиру нужно показать. Немедленно. Но Милада доверила рисунок мне не для того, чтобы я тут же отдала его взрослым, которые начнут задавать вопросы.

— Можно я сохраню его? — спросила я.

Милада смотрела долго.

Потом коснулась рисунка пальцем и указала на куклу.

— Спрятать в платье?