Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 31 – Юлий Люцифер

— Что значит — чувствует?

— Его настраивали не против чужих. Против вашего вмешательства.

Эта мысль была такой мерзкой, что даже Тихомир понял раньше взрослых.

— Чтобы отец не снял? — прошептал он.

Я не ответила.

Радомир сам сказал:

— Да.

Он снял с пояса тонкий нож. Милада дернулась, но он остановился, не приблизив лезвие.

— Я не коснусь кожи, — сказал он дочери.

Она смотрела на него огромными глазами.

— Смотри на Тихомира, — тихо сказала я. — Только на него.

Тихомир взял ее вторую руку.

— Я здесь.

Радомир ввел острие под край застежки, там, где я показала. Металл скрипнул. На мгновение руна вспыхнула черным, и по коридору прошел запах горького дыма.

Милада сжала пальцы брата так сильно, что он побледнел. Но не отнял руку.

Щелчок.

Браслет раскрылся.

Он упал не на пол. Радомир поймал его на ладонь.

На запястье Милады осталась красная полоса и тонкие темные точки. Но самое главное было не на коже.

На внутренней стороне браслета, под застежкой, куда никто не заглянул бы без снятия, была выгравирована чужая руна.

Черная.

Такая же, как в деревянной птице.

Только рядом с ней виднелся еще один знак.

Маленький. Почти спрятанный в узоре.

Я не знала его полностью, но часть линии уже видела.

В брачной чаше.

Вчера, когда наша кровь смешалась с кровью Радомира.

Я подняла глаза.

Радомир тоже смотрел на руну.

И по его лицу я поняла: он узнал ее.

— Что это? — спросил Тихомир.

Радомир не ответил сыну сразу.

Он закрыл браслет в кулаке так, что металл хрустнул.

— Витослав, — произнес он.

— Да, князь.

— Закрыть сокровищницу. Поднять записи выдачи украшений за последний год. Никого из тех, кто имел доступ к детскому крылу, не выпускать из замка.

Начальник стражи кивнул.

— Клариса?

Радомир посмотрел в сторону коридора, по которому увели Демьяна.

— Кларису привести ко мне.

— В малую гостиную?

— Нет.

Он перевел взгляд на меня.

— В зал, где вчера заключали мой брак.

Глава 4. След пепла

Зал Первого Пламени за один день стал другим.

Вчера в нем стояла я — невеста по договору, женщина с чужим именем на пороге новой жизни. Вчера здесь горел брачный огонь, люди говорили торжественные слова, а моя кровь впервые за много лет разбудила печать Острожских.

Сегодня зал выглядел как место допроса.

Те же чаши у стен. Тот же красный камень. Та же высокая тишина под сводами. Но теперь в центре стояла не брачная чаша, а узкий стол из темного дерева. На нем лежали три вещи: снятый с руки Милады браслет, сломанная деревянная птица и металлическая пластина, спрятанная внутри игрушки.

Я стояла у стены рядом с Витославом. Не как жена Радомира. Не как хозяйка дома.

Как свидетель.

Кларису привели через несколько минут после нас.

Она вошла без суеты, но я заметила: ее лицо стало чуть бледнее, чем утром. Платье светло-зеленое, волосы убраны безупречно, на губах спокойная вежливая улыбка. Такая женщина могла бы пройти через пожар и убедить всех, что просто сменила комнату.

Следом вошел Лавр Рогнедин.

Не спеша.

Без приглашения.

Именно это было важнее всего. Он не спрашивал позволения быть там, где решалась судьба его дочери. Он считал это своим правом.

Радомир стоял у стола. Руки за спиной, лицо неподвижное. Перед ним люди часто начинали говорить лишнее просто потому, что не выдерживали его молчания.