Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 28 – Юлий Люцифер

— Вы собираетесь остановиться у решетки? — спросила Радана.

— Если Милада будет по ту сторону — да.

— А если не будет?

— Тогда посмотрим.

— Это очень плохой план.

— У меня нет хорошего.

Решетка детского крыла была закрыта.

Но за ней никого не было.

Я стояла у герба Веренских и слушала тишину. Красный свет за решеткой казался мягким, почти уютным. Но после всех ночных криков и дневного огня я уже не верила мягкому свету в этом замке.

— Милада? — позвала я негромко.

Ответа не было.

— Ясения, — прошептала Радана. — Нам нужно уйти.

— Еще немного.

Я развернула рисунок и подняла его так, чтобы его было видно из глубины коридора.

— Я получила твой рисунок. Я не буду входить, если ты не хочешь. Просто скажи, это башня?

Тишина.

Потом справа, за резной панелью стены, что-то щелкнуло.

Радана резко повернулась.

Панель приоткрылась узкой щелью.

Из нее выглянула Милада.

Одна.

Без Тихомира.

Без нянек.

В руке у нее была та самая деревянная птица.

— Милада, — я сразу опустила рисунок. — Тебе нельзя одной.

Девочка приложила палец к губам.

Потом протянула ко мне руку. Не ту, где браслет. Другую.

Я не подошла.

— Я здесь. Что ты хочешь показать?

Она посмотрела за спину, будто боялась, что ее услышат, и шагнула из тайного прохода в коридор.

На ней было другое платье, светло-серое, с красной лентой на поясе. Волосы заплетены неровно, явно детскими руками или в спешке. На запястье браслет был прикрыт тканью, но я увидела: вокруг него снова проступал красный свет.

— Болит? — спросила я.

Милада кивнула.

Сердце у меня сжалось.

— Я не буду трогать. Покажи издалека.

Она медленно подняла рукав.

Знаки под браслетом были не такими, как утром. Они не двигались по кругу. Они собрались в одну точку на внутренней стороне запястья и пульсировали, будто там билось второе сердце.

Радана тихо выдохнула.

— Госпожа...

Я знала. Мне нельзя было касаться. Нельзя входить. Нельзя приближаться.

Я сделала только один шаг. Остановилась на расстоянии, где могла рассмотреть, но не достать рукой.

— Милада, кто дал тебе рисунок? Ты сама его нарисовала?

Девочка кивнула.

— Башня — это восточная?

Она снова кивнула.

— Черная птица — это человек?

Милада смотрела на меня долго.

Потом повернула деревянную птицу в руке и показала спинку.

На ней была вырезана маленькая метка.

Не детская царапина.

Руна.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть, но в этот момент из глубины коридора раздался резкий голос:

— Милада!

Тихомир выбежал из-за поворота. За ним спешил наставник, но мальчик был быстрее.

— Я же сказал, не выходи!

Милада испугалась так сильно, что браслет вспыхнул.

Я подняла ладони.

— Тихомир, тише.

— Вы опять здесь! — Он подбежал к сестре, заслонил ее собой и почти сразу увидел мой шаг у решетки. — Вы обещали не заставлять нас говорить.

— Я не заставляла.

— Тогда почему она вышла?

— Потому что ей больно.

— Ей всегда больно после обрядов!

Он выкрикнул это и сам замолчал.

Слова повисли между нами.

Всегда.

После обрядов.

Значит, сегодняшнее было не исключением.

— Тихомир, — сказала я осторожно, — почему вы не говорили отцу?

— Говорили.

— И?

— Он спрашивал лекаря. Лекарь говорил, так бывает. Совет говорил, так надо. Все говорили.

Милада дернула брата за рукав.

Он сразу осекся, но было поздно.

Я поняла достаточно.