Книга Я связана с твоей судьбой, страница 31 – Юлия Арниева

Но в ответ – лишь тяжёлая, давящая тишина бревенчатых стен. Она ушла. Ушла тихо, незаметно, пока я спала под действием её травяного снадобья с валерианой и маковыми каплями. Хитрая старая ведьма просто исчезла в ночи, оставив нас одних в этой лесной глуши – меня и раненого Кирана.

Гнев пополам с растерянностью поднялся во мне горячей волной. Как она посмела? Как посмела просто взять и уйти, бросив тяжелобольного человека? Что, если бы ему стало хуже? Я же ничего не знаю о лечении серьёзных ран!

Тревожный, надрывный стон заставил меня забыть о возмущении и резко обернуться к топчану. Киран метался на шкурах, его тело билось в лихорадочном бреду. Лицо пылало нездоровым румянцем, тёмные волосы слиплись от пота и прилипли к вискам.

Паника ударила в голову, на мгновение затуманив разум. Я бросилась к нему и коснулась его лба ладонью. Кожа обжигала, словно раскалённый металл. Боги милостивые, да у него же жар! Сильнейший жар, который мог убить его, если не сбить вовремя!

— Что делать, что делать… – лихорадочно бормотала я, пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашних наставлений старухи. – Отвар! Она говорила давать отвар каждые два часа от жара.

Я бросилась к печи, где ещё тлели угли, и принялась возиться с огнём. Поленья поддавались неохотно, чадили едким дымом, заставляя меня кашлять и отворачиваться. Наконец, тонкий язычок пламени лизнул щепу и с жадным треском накинулся на сухое дерево.

Выдохнув, я поставила котелок с водой на оживший огонь и обернулась к столу. Там, рядом со знакомыми склянками сушёных трав, виднелась небольшая дощечка. На ней корявыми буквами было нацарапано мелом: «Ромашка + ива + железняк. Утром и вечером рану промывать. В погребе еда. Следи за жаром».

— Хоть что-то оставила, – прошептала я, чувствуя слабое облегчение.

Но времени на сетования не было. Киран снова застонал, его голова металась по подушке, а по лицу катились капли пота. Я быстро принялась отмерять травы, стараясь вспомнить пропорции. Ромашка от воспаления – щепотка, кора ивы от жара – побольше, железняк для крепости крови – совсем чуть-чуть, иначе будет слишком горько.

Пока травы заваривались, я смочила чистую тряпку в прохладной воде и принялась обтирать разгорячённое лицо и шею Кирана. Он дёргался под моими прикосновениями, пытался отстраниться, но я упрямо продолжала работу.

— Тише, тише, – бормотала я, как успокаивала когда-то младшего брата. – Сейчас полегчает. Потерпи немного.

Когда отвар был готов, я процедила его через чистую ткань и осторожно попробовала на вкус. Горько, как полынь, но не обжигающе. Подойдёт.

Поить больного, находящего в бреду, оказалось задачей почти невыполнимой. Киран не понимал, что происходит, инстинктивно отворачивался от кружки, выплёвывал целебную жидкость. Мне пришлось присесть рядом с ним на топчан, одной рукой поддерживать его голову, а другой осторожно вливать отвар по каплям между сжатых губ.

— Ну же, пей, – уговаривала я его. – Это лекарство, оно поможет. Не упрямься.

С третьей попытки он, наконец, проглотил большую часть снадобья. Немного отвара стекло по подбородку, но основная часть попала по назначению. Киран тяжело вздохнул и затих, а его дыхание вскоре стало чуть более ровным.

Я облегчённо выдохнула и отставила кружку. Первая битва выиграна, теперь нужно было заняться раной.