Книга Фрейлина. Путь домой, страница 25 – Тамара Шатохина

— Не будет другого раза, Ваше величество, — остановилась я, глядя на него с сомнением — говорить, не говорить?

— Слушаю вас?

— Это не мои наблюдения, но вы должны знать — герр Бисмарк, которого я считаю весьма способным к анализу, почему и рекомендовала его вам, поделился своими опасениями… Я старалась проверить его выводы, изучая газетные публикации, но мало понимаю в тонкостях экономики. Но он говорил так… — прикрыла я глаза, стараясь вспомнить дословно: — Рынок развернется от ни с чем не сравнимой бодрости до почти безнадежной депрессии. Причины? Когда продается в десять раз больше акций, чем их позволено выпустить… — и я пересказала все выводы, сделанные Бисмарком, закончив его же словами: — Правительства боятся ввести жесткие ограничительные меры для финансовых манипуляций с акциями, так как те могут привести к панике. Слишком много держателей — в последние годы железнодорожная мания крепко заполонила умы.

Вильгельм молча смотрел на меня.

— У меня неплохая память, — заверила я его.

— Возможно. Но речь о железнодорожном акционировании в крупных странах, не так ли?

— Бисмарк утверждал, что причин достаточно и кроме того — отток денег из прочего производства в железные дороги, неурожай последних двух лет и даже скорость перевозок имеет значение… и даже то, что этим летом неурожая не будет — все эти вещи взаимосвязаны, как и финансовая система Европы. Он предлагал мне вспомнить эти слова ближе к концу года… «когда радужный пузырь лопнет». А лучше бы вам самому поговорить с ним, Ваше величество. Я недостаточно убедительна.

— Ступайте. И помните — вы повели себя непозволительно. И только то, что слухов не возникло — вы были достаточно осторожны… только это и спасло вас от моего гнева.

И память о Катрин — добавила я мысленно. Скорее всего, она тоже закатила скандал. Да не скорее, а точно. Нереально это — подбирать выражения и держать лицо в момент, когда сердце мотает в клочья. И тогда любая "особа" становится обычным человеком со своими нервами, страхами и трагедиями. Все мы человеки.

— Моя осторожность просто случайность… не опытность в этом деле — поверьте. Я услышала вас, Ваше величество.

Кивнув куда-то в сторону, он поинтересовался уже нейтральным тоном, закрывая встречу или просто соблюдая формальность: — Не требуется ли вам какая-то помощь?

— Разрешите подумать над этим, — присела я в поклоне возле двери, — так сразу и не сообразить. Не хотелось бы беспокоить вас из-за мелочей.

— С просьбой можете обратиться после. И еще одно, фрау Таис… герр Бисмарк уже говорил со мной обо всем этом. Полагаю, это случилось еще до вашего с ним разговора. А Фредерик прибудет на днях. Теперь всё, ступайте, — приоткрыл дверь Вильгельм, выпуская меня и закрыл ее за мной. Послышался звук его шагов — король шел к своему креслу.

Присев здесь же, у дверей кабинета на банкетку — дальше по коридору сесть было негде… я безо всяких мыслей и сил уставилась на паркет, сжимая в руке носовой платок.

— Фрау Гогенлоэ-Ингельфинген чего-то желает? — неслышно подойдя, поинтересовался незнакомый лакей: — Возможно требуется проводить вас к выходу? Коляска ожидает.

— Его величество подал мне платок… я плакала. Не знаю теперь — вернуть или не стоит… беспокоить короля? Я только промокнула им глаза.