Книга Фрейлина. Путь домой, страница 24 – Тамара Шатохина

— Король здесь — я, — сухо заметил Вильгельм.

— Не отрицаю и не препятствую, — ответила я в том же тоне.

— Вы оба лгали мне. Не он отец вашего ребенка, — глухо звучал его голос.

Мой звенел негодованием:

— Ваш Фредерик — настоящий кобель! В Берлине у него баба… и не одна! Что-то такое я и подозревала — мужчина с такой внешностью неспособен на верность… но не устояла в свое время. Вот в чем единственная моя вина! Остальное… повторюсь — дело семейное. Но если такой порядок вещей чужд вашему… впрочем — просто нормальному пониманию семьи… а он чужд! Я согласна на развод. Так бывает — браки не складываются по причине неоправдавшихся ожиданий. Даже в Бад-Урах дошли слухи о его похождениях!

— Он мужчина! — грохнул король кулаком по столу.

— Очень удобно! — дернулась я… и заплакала.

Не знаю… может с новым потоком слез выходил негатив последних дней? То, что еще оставалось во мне? Все отчаяние неопределенности, весь страх перед этим человеком… перед будущим, что виделось уже не просто туманным, как раньше, но черной тучей повисло где-то там, впереди.

— Возьмите. И успокойтесь, — обошел мужчина вокруг стола и протянул мне шелковый носовой платок, обшитый кружевом.

Шмыгнув носом, я приложила к нему свой платочек и взглянув краем глаза… заинтересованно приняла в руки настоящий шедевр.

Игольчатая вышивка по основе. Выглядело не совсем как подарок Фредерика к рождению ребенка, но тоже похоже на парчовый шелк «брокат». Только вышивка шла не по ткани, а по кружеву, обнимая золотом отдельные детали узора. Но не совсем и кружево… или оно заходит на тканую основу? Золотистые цветы и листья на белом шелке смотрелись просто сказочно. Приложив платок к глазам, я уронила руку на колени — она все еще подрагивала, но я быстро успокаивалась. Точно — по приказу же!

Взглянула на короля.

Глядя куда-то сквозь меня, он заговорил… прозвучало с сожалением:

— Мы бываем неправы… — и сразу взгляд его опять стал острым и внимательным, — но и у вас также была связь на стороне — не отрицайте.

— Чтобы не умереть с горя. Я только узнала и мне было ужасно одиноко, — усмехнулась я, только сейчас делая выводы: — А ведь вы заранее приставили ко мне соглядатая, Ваше величество. Уже знали о похождениях мужа или по какой-то иной причине? Не понимаю… Впрочем, он очень помог нам, благодарю вас.

— В таком случае, непременно отмечу его, — кивнул Вильгельм, возвращаясь за стол.

А я затаила дыхание… только сейчас и проведя аналогию — он тоже изменял своей Катрин, когда та вынашивала, рожала и восстанавливалась после родов. Застала его с француженкой и заболела с горя… умерла.

— Ваш любовник… — начал было король.

Но я невежливо перебила… позволяю — чего уж! Многое себе позволяю, но развивать эту тему опасно.

— Слишком сильно сказано, Ваше величество! Любовник… когда связь длительна, а здесь краткий эпизод — соотечественник, который сразу и убыл по своим делам. Я сожалею о своем поступке, хотя… мы с мужем теперь квиты?

— Идите. И помните — я не желаю более слышать ни о чем подобном с вашим участием. Вас приняли в Семью, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген, и покрыть ее позором я не позволю, — встал Вильгельм, чтобы проводить меня: — Я слишком мягок с вами и излишне снисходителен, но каждый раз так не будет — помните об этом.