Книга Фрейлина. Выбор, страница 191 – Тамара Шатохина

— Что вы? — насторожился тот.

— Жаль… я надеялся — вами и обойдусь. Прощайте, господин Меншиков.

— Прощ… айте уже, — выдохнул тот с натугой.

Константин вышел из здания Главного Адмиралтейства, стараясь не вспоминать, как увидел здесь прошлый раз спешащего к нему навстречу Ахтырцева.

Запрокинул голову, уставившись в небо — широкое, ясное, пестрящее редкими облачками… оно плыло перед глазами, затянутыми соленой пеленой.

Не думать не получалось. Жалел сейчас о многом.

О том, что пригласил к себе Ахтырцева — само собой, но и не только. О том, что старался сохранить между собой и адъютантом какое-то расстояние, полагая это полезным для службы. О том, что были не на «ты» — будто ущемил его в этом перед остальными своими друзьями. Что ввязался во все это — жалел. Пропади бы оно пропадом!

Но теперь уже поздно.

И все осложнилось — графу Орлову доверять он больше не мог.

Орлов оповестил Константина, что доложить императору о происходящих событиях будет вынужден, но фора в пару дней у него есть.

Это было много.

Константин молча кивнул, приняв доклад. Такая уступчивость со стороны Орлова выглядела бы странно, если бы не створилось с неожиданным предположением о престолонаследовании. Но сейчас даже мысли об этом казались лишними. По крайней мере, Орлов с ним считался, что на данный момент было важнее всего. Ужасно раздражали два жандарма, постоянно маячившие рядом.

Он еще не решил, как быть дальше. Почему и стоял сейчас на перроне первого в России железнодорожного вокзала и ожидал… кое-что нужно было выяснить и крайне срочно.

Занятия в Высшей инженерной школе прекратились с приходом июля, и кадеты уже вышли в лагеря. Август также был месяцем отдыха для руководящего состава Школы — за учебными лагерями сразу же следовали вакации. Генерал-майор Ломновский с семьей всегда проводил это время в Красном Селе, из года в год снимая в тихом пригороде один и тот же дом.

В телеграфном сообщении Костя просил его приехать, пообещав встречать на перроне — остро нуждался в информации.

Стояла июльская жара, но его познабливало. То ли мышьяк все еще... то ли нервы. Второе скорее, потому что он невольно ловил себя на странном ощущении и не раз уже — будто Ахтырцев где-то рядом, как и всегда. Где-то здесь… может за спиной и прямо сейчас. Костя осторожно оглядывался, боясь вспугнуть. После встречи в сквере Инженерного замка готов был увидеть что угодно и даже желал этого, но... нет.

Неуютно и непривычно было одному. Странное дело — видел все и даже участвовал… Что человека нет и больше не будет никогда, он понимал, но осознать это целиком и полностью не получалось. Будто что-то мешало этому. Не принимал видимо разум подобную несправедливость. Возмущался и протестовал, бунтуя.

Вздохнув, мужчина обменялся взглядами с жандармами. То ли няньками, то ли надзирателями, то ли следующими убийцами — уже и не знал. Но не было ни опасения… ничего не было. Стоял и смотрел опять на уходящие за поворот рельсы.

Проект Царскосельской дороги был первым опытом строительства железной дороги и организации железнодорожного акционерного общества в России. Новым опытом стали разработки руководящих документов его деятельности, эксплуатации дороги и взаимодействия правительства с акционерным обществом. На нем учились и организаторы, и будущие инженеры-путейцы.