Книга Фрейлина. Выбор, страница 192 – Тамара Шатохина

Но сейчас Константин старался думать о забавном, цепляясь за детские воспоминания, в надежде прогнать ими неприятный внутренний озноб.

Дело в том, что громкие паровозные свистки вначале наводили настоящий ужас на публику и тогда начальство приказало заменить их музыкой. Для этого впереди дымовой трубы паровоза ставились особо выписанные для этого из-за границы орга ны, исполнявшие разные музыкальные пьесы с аккомпанементом сильных труб и барабанов. Ручку органа во время хода поезда вертел особый агент службы движения. С тех пор прошло почти десять лет…

Поезд дал знать о прибытии привычным уже свистком. Константин шагнул ближе к краю перрона, жандармы дернулись следом.

— Осторожнее, Ваше высочество!

— Благодарю за заботу, — оглянулся он, остро взглянув. Служивые замерли на расстоянии.

Ломновский, как и Константин — в гражданской одежде, вышел из одного из вагонов, названных «бе рлинами» — с крытыми кузовами и мягкими сиденьями на восемь человек.

Поздоровавшись, мужчины постояли молча, давая толпе обтечь себя с разных сторон. Пахнуло духами, резко ворвавшимися в моду в последний год. Звучали солидные мужские голоса и манерный женский щебет — из вагонов классом повыше выплывали дамы в шелестящих шелках, сразу же распуская над собой цветные зонты, отчего перрон стал похож на пышную клумбу. Прислуга тащила следом багаж и детей.

— Не желаете где-нибудь посидеть? — предложил Константин.

— Благодарю, но сидеть устал. И желательно бы мне вернуться следующим рейсом, Константин Николаевич. Благодарен вам — сам рад вырваться ненадолго и предаться приятной беседе, но Анастасия Кирилловна моя, как всегда… Мой ангел опять недомогает, — расстроенно доложил Ломновский.

— Простите, что обеспокоил вас своей просьбой, но это вынужденно. Мне также жаль Анастасию Кирилловну. Действительно ангел воплоти — ее ведь обожают все ваши кадеты? — улыбался Константин.

— Да ведь только она и смягчает меня… слушаю вас внимательно — о чем ваши вопросы? — резко посерьезнел Ломновский, настраиваясь на основной разговор.

— Их несколько. Знать бы — что еще ко всему прочему мне нужно, — задумался Константин, — послушайте… я помню, кажется, Людвига фон Штиглица, но не его сына Александра. Расскажите о нем.

Мужчины неспеша прохаживались по опустевшему перрону. Жандармы замерли поодаль, наблюдая за ними. Крыша над платформой давала тень, чуть поддувало сбоку из-за вокзальной стены — в целом было комфортно и разговору ничего не мешало.

— Два года уже, как Александр фон Штиглиц вступил в наследство и является новым банкиром Российского императорского двора. Хорош собой, тридцати трех лет от роду… — замолчал вдруг Ломновский — Константин тихо смеялся, прикрыв ладонью глаза.

— Простите… знали бы вы, как далек я был ото всего этого! Банкир Императорского двора говорите? Ну что же… Продолжайте тогда, Петр Карлович?

— Вам простительно — были плотно заняты флотской службой. Так значит — Александр Штиглиц... В некотором роде он незаменим благодаря связям отца. Через банкирский дом барона Штиглица мы поддерживаем отношения с банкирскими домами Амстердама, Лондона и Парижа. Для строительства Петербургско-Московской железной дороги, которое сейчас разворачивается, он уже реализовал три 4-процентных займа и это не предел, насколько я понимаю.