Книга Эволюционер из трущоб. Том 16, страница 104 – Антон Панарин

По щекам Екатерины снова потекли слезы. Максим Харитонович сидел неподвижно, словно статуя, только желваки ходили на скулах от сдерживаемой ярости. Старик понимал, что Екатерина уже никогда не будет прежней, увиденное навсегда сломало что-то внутри нее. Но при этом она выжила. Не каждый на такое способен, многие бы просто сошли с ума или сдались. Максим Харитонович снова протянул руку и накрыл её холодные пальцы своими тёплыми ладонями.

— Всё будет хорошо. Род Архаровых позаботится о тебе, — мягко произнёс он и направился на выход.

Екатерина Павловна проводила его взглядом, а после опустила голову на подушку и механически закрыла глаза. Словно игрушка, у которой закончился заряд батареи.

— Император, аномальная зона, теперь Великие Бедствия. Вот же морока, — вздохнул Максим Харитонович и вышел на свежий воздух.

Старик направился прямиком в своё поместье, чтобы обрадовать или опечалить тестя. Константин Игоревич Архаров весьма необычный человек, чёрт его знает, будет он рад возвращению жены или наоборот? Гвардейцы у входа отдали честь и распахнули двери, пропуская Максима Харитоновича внутрь.

Он прошёл по длинному коридору мимо портретов предков, чьи суровые лица смотрели на него с холстов. В конце коридора была массивная дубовая дверь, за которой располагались покои Архарова. Максим Харитонович вошёл без стука. Да и с чего бы ему стучать? Всё же, это его дом.

У окна стоял Архаров и смотрел на город, затянутый туманом. Даже со спины Константин Игоревич производил внушительное впечатление: рост за два метра, плечи шириной с дверной проём, мышцы бугрились под туго натянутым кителем. Услышав шаги, он обернулся. Лицо Константина было изрезано шрамами: один тянулся от виска до подбородка, другой пересекал левую бровь, третий уродовал шею.

— Максим Харитонович, — коротко кивнул Константин. Его голос был низким, раскатистым, таким, что эхом отдавался в груди. — Что-то случилось?

— Сядь, сынок, — тяжело вздохнул Максим Харитонович.

Константин нахмурился, но послушался и опустился в массивное кресло за рабочим столом. Максим Харитонович сел напротив и начал пересказывать историю Екатерины, не упуская ни одной детали. С каждым словом лицо Константина менялось. Сначала удивление, потом холодная ярость, от которой воздух в кабинете словно стал гуще.

Когда Максим Харитонович закончил рассказ, в комнате повисла гнетущая тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в камине. Константин сидел неподвижно, сжав кулаки. Его дыхание стало тяжёлым, грудь вздымалась, как кузнечные меха.

— Катька… жива, — глухо произнёс Константин, словно не веря собственным словам. — Где она?

— В лазарете, иди за мной, — ответил Максим Харитонович.

Константин резко поднялся, кресло с грохотом откатилось назад, ударившись о стену. Не говоря ни слова, они направились в лазарет. Константин Игоревич ворвался в палату, заставив лекаря подпрыгнуть от неожиданности. Тот едва не выронил склянку с настойкой. Взгляд барона метнулся по комнате и остановился на кушетке, где под одеялом лежала его жена.

Екатерина Павловна спала беспокойным сном, её лицо подёргивалось от кошмаров, губы шевелились, бормоча что-то неразборчивое. Константин медленно подошёл к кушетке. Его огромная фигура отбрасывала длинную тень на стену, создавая впечатление, что к женщине приближается не человек, а какое-то мифическое существо.