Книга Эволюционер из трущоб. Том 15, страница 48 – Антон Панарин

— Архаровы живучий род, — гордо подметил я.

— Максим Харитонович, — подал голос один из магистров, сидящих за столом. — Может, позволите нам продолжить совещание? У нас времени в обрез.

— А, да-да, — дед кивнул. — Михаил, познакомься. Полковник Крашенинников, майор Свиридов, подполковник Долгополов и капитан Фислюйсон, — фамилию последнего дед выговорил с огромным трудом. Судя по всему, этотвояка был финном по национальности. — Господа, это мой внук, Михаил Константинович Архаров.

Я кивнул в знак приветствия. Все четверо вскочили и отдали честь. Их лица были мне знакомы, вот только имён до этого момента я не знал. Я плюхнулся в кресло рядом с дедом и спросил:

— Что у вас произошло, пока меня не было? Прошли же всего сутки.

Дед тяжело вздохнул и налил себе полный бокал коньяку. Выпил залпом, поморщился и налил ещё:

— Случилось. Ещё как случилось. Михаил, тут такое творится… С чего начать?

— С начала, — я потянулся к графину с водой и налил себе стакан. Вода была холодной, с привкусом серебра, так как на дне графина лежала серебряная монетка. Выпил водичку с наслаждением.

— Ладно, слушай, — дед откашлялся. — Вчера вечером, как только ты ушёл в разлом, ай… Да что тут рассказывать? Долгополов, включи запись. — Дед махнул рукой, и магистр выполнил приказ.

Он включил массивный телевизор на стене. Экран загорелся, показывая логотип новостного канала «Конфедерация сегодня». Потом картинка дёрнулась, и на экране появился репортёр. Вернее, то, что от него осталось.

Мужчина сидел на крыше небоскрёба, камера дрожала в его окровавленных руках. Лицо перепачкано кровью и копотью, одежда изодрана в клочья, на плече зияла рваная рана. Позади него бушевало пламя, и столбы дыма поднимались до самых облаков.

«Это… это Нью-Йорк,» — голос репортёра срывался, хрипел. — «Если кто-то слышит меня… Боже, помогите нам… Волна мертвецов захлестнула всю Северную Америку. Всю! Континент уничтожен! Я видел, как пал Вашингтон. Видел, как горел Лос-Анджелес. Чикаго… Чикаго превратился в одно огромное кладбище за четыре часа!»

Камера дёрнулась, показывая улицы внизу. Тысячи, нет, десятки тысяч зомби заполонили город. Они карабкались по зданиям, ломали витрины, пожирали тех немногих живых, кто не успел сбежать. В небе кружили крылатые твари, выхватывающие людей прямо с крыш.

«Они повсюду,» — продолжал репортёр, и в его голосе звучало отчаяние смертника. — «Армия не смогла их остановить. Все одарённые мертвы… Кроме… Кроме проклятых абсолютов. Абсолюты бросили нас и скрылись в портале. Все мертвы. Все! Мой оператор, моя съёмочная группа, мой продюсер… Все сожраны этими тварями. Кажется… кажется я последний живой человек на континенте».

За кадром раздался грохот. Дверь на крышу с треском распахнулась, вылетев с петель. Камера резко качнулась, показывая десяток зомби, вываливающихся на крышу. У них не было глаз, только пустые глазницы, из которых сочилась чёрная жижа. Челюсти судорожно двигались, издавая щёлкающие звуки.

«Нет! Нет-нет-нет!» — закричал репортёр. Камера упала, но продолжала снимать небо. Слышались крики, хруст костей, мокрые чавкающие звуки. Репортёр кричал, молил о пощаде, но зомби были глухи к мольбам.

Потом крик оборвался. Наступила тишина, нарушаемая лишь чавканьем.