Книга (Не)рабыня для Шейха ада, страница 99 – Юлия Рябинина

В долю секунды зверь вырвался наружу, и лицо Халисы изменилось. В глазах появился отблеск ужаса, а изо рта вырвался шипящий выдох. Она хотела остановиться, извернуться, но Шейх не позволил. Он потянул ее на себя. Острие кинжала пронзило плечо, но Хамас даже не поморщился, а вот Халиса издала предсмертный вздох, когда рука Хамаса с острыми, как лезвия, ножами прошла сквозь тонкую кожу, ломая ребра и вырывая сердце Горгоны. Ее туловище дернулось в его руках и со всего маху ударилось о землю, поднимая, вихри пепла. Хамас, тяжело дыша, поднялся на ноги и, обойдя валун, увидел мертвого охранника. Хельга.

Он развернулся в ту сторону, где скрылся сатир. Втянул в себя запах. Сердце застучало сильнее. Кровь по венам запульсировала в разы быстрее, глаза заволокла черная пелена. Хамас снова посмотрел в сторону леса и увидел запах Хельги, что прозрачным шлейфом тянулся сквозь заросли.

Зверь двигался в густой чаще так быстро и ловко, что не возникало никаких трудностей догнать похитителя. Хамас снова остановился. Запах стал осязаемым, уплотнился и теперь заполнял собой все пространство лесной поляны. Пробираясь сквозь густые кустарники, он увидел спину сатира. Тот прижимал к стволу девичье тело. Минотавр внутри поглотил разум Хамаса, и Шейх теперь не мог управлять своим телом. В несколько широких шагов зверь бесшумно подошел сзади. Сатир что-то говорил нимфе, но за гулко бухающей кровью в ушах минотавр не мог разобрать ни слова. Его сейчас волновало лишь то, что этот сатир прижимает Хельгу к дереву, что его тело прикасается к ее. Зеленые глаза нимфы остановились на лице Шейха в тот момент, когда когтистая рука пронзала мягкую плоть, вдавливаясь все глубже, прорезая острыми, как лезвия, когтями тело сатира.

Пелена сошла с глаз тогда, когда Хельга начала оседать на землю. Хамас стряхнул с себя наваждение минотавра и подхватил девушку на руки. Вся запачканная чужой кровью, она смотрела глазами, полными ужаса. Он не хотел, чтобы она его видела таким. Опасался, что его зверь отпугнет ее, но девушка лишь прикрыла глаза и задышала ровно.

— Потерпи, μου Άγγελέ [му ангелос](мой ангел),потерпи, – мужчина прижался губами к ее лбу. Почувствовал соленый привкус кожи. Прикрыл глаза.

Когда Хамас приблизился к стенам дворца, на город опустилась глубокая ночь. Охрана, что стояла в дозоре, тут же распахнула двери.

— Господин, – склонили воины головы.

Хамас прошествовал мимо и, оставив в стороне главные двери, зашел с левой стороны, во двор женской половины, что прятался за неприметной дверью. К нему навстречу поспешил слуга.

— Господин? – вопросительно и учтиво проговорил он.

— Приготовь купальню, – коротко бросил Хамас.

— Да, господин, – и слуга испарился в ночи.

Хамас завернул за угол и открыл еще одну дверь, шагнул внутрь, оказавшись в темном коридоре дворца.

Гулкие шаги по каменному полу отдавались эхом под сводами потолка. Хамас шел быстро, не задумываясь о том, что рана, которую нанесла ножом Халиса, до сих пор кровоточит. Для него сейчас первостепенным было смыть с кожи его игбал чужую кровь.

Ногой открыв низкую дверь, Хамас вошел в купальню. Две девушки тут же опустились на колени и припали лбами к земле.

— Вышли отсюда, – скомандовал он, и рабыни, пятясь, выползли из купальни.