Книга (Не)рабыня для Шейха ада, страница 77 – Юлия Рябинина

Перевернулась и закопалась в одеяло, пряча руки под подушку и щекой прижимаясь к мягкому шелку. Я, кажется, даже снова задремала, потому что не слышала грохота открывающейся двери. Лишь где-то в отголосках сознания отразился этот звук, и когда я почувствовала, что на меня навалились, вскрикнула, но встать мне не дали.

— Ах, ведьма болотная, – зашипел мне в ухо знакомый голос, – я же тебя предупреждала, чтобы ты не крутилась возле Хамаса.

Каждое слово ей давалось с трудом, так как в тоне слышалось, насколько она зла. Я попыталась высвободить руки из-под подушки, но они тут же оказались скрученными и заломленными назад.

— Отпусти, – прохрипела я, так и не поняв, отчего у меня такой голос, то ли ото сна еще не отошла, то ли от того, что эта сучка схватила меня за волосы на затылке и потянула назад, второй рукой зажимая шею.

— Я тебя сейчас отпущу, – она провела своим тонким шершавым языком по моей щеке и прикусила ее, – отпущу, мерзость болотная, в вечное пользование Танатоса^[21].

— Сука, отпусти, больно, – шиплю я, потому что воздух в легких катастрофически быстро заканчивается, а эта змея не дает мне сделать вдох.

— Обойдешься, – смеется она и впивается мне в губы.

Я застыла от удивления и изумления, а ее язык уже шарит по моему рту, опутывая собой мой. Мерзко, отвратительно и гадко. Никак не могла представить, что со мной может произойти подобное. На глаза навернулись слезы. Слезы бессилия. Они текли по моим щекам, и я ничего не могла сделать, сил не было совсем. Я, конечно же, дернулась пару раз, но безрезультатно. А в следующее мгновение почувствовало укус в язык, такая острая и вмиг проходящая боль. Мой рот и горло освободили, и я тут же сделала судорожный глоток воздуха, но он как будто застрял посредине гортани.

— Халиса! – громогласно прокатилось под потолком комнаты, эту тварь кто-то сдернул с меня, и мне стало легче.

Я перевернулась на спину. Надо мной стоял Хамас, но он почему-то двоился, и его образ искажался, словное плохое изображение телевизора. Я подняла руку, хотела потереть глаза, чтобы восстановить четкость изображения, но рука упала обратно на кровать, даже не поднявшись выше нескольких сантиметров над постелью.

— Что с тобой? – мужчина склонил ко мне лицо, но его облик уже затуманивался, и я не могла увидеть выражения его глаз. Но по голосу, что тянулся, как сладкая нуга, и окутывал меня, я поняла, что он волнуется.

Пытаюсь улыбнуться, но мышцы лица сводит, и взвываю от боли, потому что следом сводить судорогой начинает все тело.

— Халифу и Хадию сюда, живо! – кричит кому-то Шейх, но до меня его слова долетают как через бетонную стену, с каждой минутой мне становится все хуже и больнее.

В голове пронеслась мысль о том, что эта змеюка через укус впрыснула мне яд. И теперь-то я точно отправлюсь на небеса, так как точно не знаю, есть ли в этом мире противоядия от змеиных укусов.

Сквозь затуманенное сознание слышу, что голосов стало больше, но вот теперь разобрать я их не могу, все слилось в один гул, что бьет пульсирующим набатом в моих ушах, заглушая и дезориентируя меня. Новый приступ судорог скручивает уже мышцы моего живота, меня тошнит. Рвотные позывы содрогают тело, и я хочу перевернуться, но не могу. Чувствую, как меня перекатывают набок, и всматриваюсь в этого человека, но ничего не вижу, пелена перед глазами, словно дымка, не дает ничего разглядеть вокруг. Сокрушающий спазм, и меня выворачивает наизнанку. Мне казалось, что это пытка не закончится никогда. Я медленно умирала, хотя, если вспомнить разные источники информации про змеиные укосы, то взрослый человек, укушенный змеей, умирает в течение десяти минут без оказанной вовремя помощи. Как только цифра зафиксировалась в моей голове, я осознала то, что медленно умереть не получится. Скорее всего, это будет агония и быстрая смерть. Сердце, по-видимому, смирилось, потому как замедлило свой бег, а меня все крутило, я словно на диких каруселях неслась по кругу с такой скоростью, что не успевала уследить за происходящим и уловить хоть один образ четко. Все смывается в одной большой кляксе.