Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 67 – Юлия Рябинина

Это для Игната стало последней точкой кипения. Он нехотя разжимает руки, я это чувствую кожей, с замиранием сердца жду свободы и, как только Игнат дает ее мне, мгновенно отшатываюсь в сторону.

Игнат, расправив плечи, вытянулся во весь рост, возвышаясь над всеми, словно огромная глыба. Даже Аркадий на его фоне совсем сдулся, его тоже угнетала бешеная, неудержимая ярость Игната. Он, как дикий хищник окинул нас одним «голодным» взглядом. Все, будто почуяв настоящую опасность, притихли в ожидании.

Я, держась за горло и привалившись спиной к стене, хрипло дышала, нарушая полное молчание. Игнат же, круто развернувшись, быстрым шагом направился прочь, так и не проронив ни слова.

— Что с ним? – хлопая огромными глазами, прошептала Кристина.

— Так пойди, спроси! – не думая, предлагает Аркадий, а Кристина будто этого и ждала.

Получив команду, идиотка тут же кинулась бежать вслед за Игнатом.

Не поверила глазам. А вот сознание абсолютно точно в то же мгновение определило ту, которая на девяносто девять процентов могла быть виновницей всех моих несчастий.

— Ну, Крис. Ну, дает. Мне кажется, или она как-то странно себя повела?! – будто в подтверждение моих догадок, задает такой правильной и в то же время неудобный для меня вопрос Аркадий.

Мужчина берет меня под руку, ведет в номер, где сейчас находится Кира.

— Ксюша, – мама оказывается возле меня так неожиданно, что я невольно вздрагиваю. – Девочка моя, как ты?

Сглатывая подкатившее к горлу отчаяние, смотрю на мать, чье лицо расплывается мутным пятном из-за собравшихся в уголках глаз слез.

— Все хорошо, мам. Главное, что все живы. Как твоя, ой, ваша челюсть?

Успокоив мать, обращаюсь к Аркадию, в то же время смахивая соленую влагу с ресниц.

— Жить буду, – ухмыляется на одну сторону мужчина, прижимая пальцы к той скуле, куда пришелся удар.

— Мне так жаль, что впутала вас. И из-за меня вы пострадали.

— Прекрати, Ксюш. Это ерунда, – отмахивается мужчина, распахивает передо мной дверь.

Я задерживаю дыхание, шагая через порог в помещение, которое заполнено незнакомыми мне людьми, в их числе есть и полицейские, которые тут же преграждают нам путь.

— Мама! – звонкий, заплаканный голосок дочери обезличивает всю толпу людей, превращая их в серую массу.

Присаживаюсь на колени и ловлю малышку в объятия, прижимаю к себе.

— Женщина, вас кто сюда пустил? – вламывается, как непрошеный гость, грубый женский голос.

— Я, – Аркадий выступает вперед, загораживая меня с Кирой, оттесняя приближающихся к нам полицейских.

— А вы, простите, кто? – к нам подходит невысокая, щуплая женщина с огромными очками на носу.

— Эти вопросы должен я вам задавать, мадам. Так как вы вломились в мою гостиницу без объяснений.

— О, прошу искренне простить, – иронизирует женщина. – Ну, так уж вышло, господин Озимков, что именно в вашей гостинице творится полный беспредел. Как вы вообще подобное могли допустить?

— Очень интересно. И в чем же, по-вашему, заключается этот беспредел?

— А в том, уважаемый господин Озимков, что в одном из ваших номеров проживает несовершеннолетний ребенок.

— А разве это запрещено законом?

— Да. Это неприемлемо. Социальная защита по правам ребенка абсолютно не приветствует это.

— Но куда нам, по-вашему, нужно идти, если у нас в квартире идет ремонт? – удивляется абсолютно не логичному мнению со стороны органов опеки и попечительства мать.