Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 64 – Юлия Рябинина

— Пошел ты! Это твоя вина! – возмущается Игнат где-то совсем рядом и у меня начинается паника.

Открываю рот. Кручу головой. И даже пытаюсь отмахнуться руками…

— Тс-с-с… Ксюша. Ксюша… Все в порядке. Слышишь? Ты в безопасности. Это я, мама.

Нежные руки касаются моих щек. Шеи.

— Она пришла в себя! – шикает мать и будто какой-то щелчок переключается в мозгу – резко открываю глаза. Шиплю.

Мой взгляд упирается в лицо Игната. Над ним навис Аркадий.

— Ты меня чуть не задушил. Идиот!

Вскидываю руку и хлестко, наотмашь, залепляю ему пощечину.

Комната, в которой мы находимся, погружается в тишину. Скрип зубов Игната – это первое, что нарушает молчание. Хруст костяшек из-за сжатых в кулаки пальцев уже побуждает к действию. Я вскакиваю на ноги и шарахаюсь в противоположную сторону, подальше от Игната.

— Если ты хоть пальцем ко мне притронешься. Я клянусь…

— Ксюша! – мама встает между мной и Игнатом. – Ксюша, не нужно, – умоляюще просит.

— Я тебе прощу это только потому, что ты беременна. Но попробуешь сделать это еще раз… знай, ты об этом пожалеешь! – цедит сквозь зубы.

— Пошел ты к черту! – выплевываю яростно. – Я сниму побои, и ты ответишь за каждый синяк, который оставил за последнее время на мне!

Видимо, из-за притока большого количества кислорода в легкие, у меня сносит крышу. Возбужденная своей смелостью, я даже, кажется, чувствовать себя лучше стала.

— Тебе лучше заткнуться, Ксения! – рычит Игнат и делает шаг в мою сторону, но ему преграждает путь Аркадий.

— Тебе лучше покинуть помещение, Игнат. Не доводи до греха. Ты же хотел убедиться, что с ней все в порядке. Думаю, отметина на твоем лице – яркое свидетельство того, что с Ксенией все в порядке.

— Не беси меня, – толкает Игнат Аркадия в грудь. – А ты чего скалишься? – это муж уже обращается ко мне. – Отошла, значит? Вот и славно! Иди, собирай свое барахло, поедешь со мной.

И только после его слов до меня доходит то, что я совсем упустила из вида.

— Мам, а Кира, где дочка? – взволнованно требую ответа.

Но вместо того, чтобы успокоить меня, мать отводит глаза.

— Хм, вспомнила о дочери?! Я тебе сказал, что заберу ее. Ты живешь в каком-то своем мирке и ничего слышать не хочешь? Ты до сих пор думаешь, что все, что ты натворила, останется безнаказанным? Даю тебе минуту на раздумье. Либо ты едешь с нами, либо будешь встречаться с дочерью только по выходным.

Тон мужа жесткий, твердый. Его слова беспощадно режут меня по живому. Страх того, что он заберет Киру навсегда, лишает меня рассудительности. Паника пленяет разум.

— Ты не имеешь на это право, – шиплю. – Я мать. А ты… Ты кто такой?

— Ну, что я имею, а что нет, за тебя решили органы опеки.

— Неужели ты пошел на такую низость? – не верю своим ушам, но теперь мне становится ясно, почему в гостиницу пришла полиция.

— То есть, ты считаешь мой поступок низостью, а свой тогда чем ты считаешь?

— Прекрати нести чушь! – не выдерживаю. – И хватит мучить Киру. Отпусти уже нас!

— Как только ты родишь моего ребенка, то можешь идти куда захочешь и с кем захочешь. А пока будет так, как я скажу. Все, время вышло. Твой выбор.

Меня трясет от напряжения. Боже мой! Что же мне делать? Я… Я не могу еще раз потерять Киру. Я этого не вынесу.

— Игнат. Не будь мерзавцем. Для Кирочки это сильный стресс. У тебя вообще нет сердца? Это же твоя дочка!