Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 61 – Юлия Рябинина

— Я понял, Семен. Но что произошло? – не унимается Аркадий. – Я должен знать, – настаивает.

— И ничего вы не должны, Аркадий Романович. Эта часть моей жизни вас ну никак не касается. И то, что я вам позволяю чуть больше, не значит, что вы должны указывать, что вам должен мой доктор говорить, а что – нет. Семен Васильевич, можно идти?

Семен старательно выводит на рецепте на латинице, не удостаивая Аркадия даже мимолетного взгляда.

— Да, вот рецепт и рекомендации по приему. И запомните, Ксения, принимать лекарство строго по схеме. Все ясно?

— Да, – забираю протянутый бланк с печатью.

— Можете идти, а вы, Аркадий Романович, задержитесь. Ксения, можно нам переброситься парочкой слов? Для женских ушек, боюсь, такой формат общения не приемлем.

— Да без проблем, – пожимаю плечами и, сунув рецепт в карман, направляюсь к двери.

Но как только полотно закрывается за моей спиной, тут же прижимаюсь ухом к щелочке, которую я специально оставила для того, чтобы слышать разговор.

— Ну, что скажешь? – голос Аркадия звучит напряженно.

— Пока рано что-то говорить. Будем наблюдать.

— Что-то серьезное?

— Угроза точно существует.

— И?!

— Аркадь, ну, что ты хочешь от меня? Я не понимаю. Если ты во все это ввязался, так будь добр. Обеспечь девчонке покой. Огради ее от стрессовых ситуаций. Если же тебе это не под силу, то игра не стоит свеч. В таком состоянии она не протянет и до двенадцати недель. И это не есть хорошо. Лучше сделать аборт на ранних сроках…

От последних слов доктора мое нутро сковал лед. Медленно, как во сне, отклеилась от двери, не оглядываясь, направилась прочь.

— Ксюш, хватит вредничать. Ну, что ты, как маленькая? Садись в машину.

Делаю шаг в сторону, чтобы обойти преграду. Аркадий делает то же самое.

— Аркадий Романович, прошу последний раз. Оставьте меня в покое. Я доберусь своим ходом.

— Ну, тогда хотя бы скажи, в чем причина твоей обиды на меня? Я не понимаю!

— Причины нет, Аркадий Романович. Ну как же вы не понимаете: есть я, есть моя Кира, есть мама… и на этом все. Я вам тысячу раз могу сказать спасибо, что помогли мне, но на этом все. Вы…

— Не надо громких заявлений, Ксюш, – поджимает губы в тонкую линию Аркадий. – Зачем жечь мосты? Разве это не глупо?

У меня в груди закипает ярость. Мне так хочется послать Озимкова куда подальше, что еле сдерживаю порыв, до хруста сжимая в пальцах сумку.

— Аркадий Романович, вас в моем пространстве становится слишком много, – стараясь не быть грубой, подбираю каждое слово. И какое же я испытываю облегчение, когда мужчина только открывает рот, чтобы сказать что-то и в этот момент у меня звонит телефон.

В нетерпении достаю телефон. Надеюсь, Аркадий не заметил моей радости. На экране номер мамы. Сразу же принимаю вызов:

— Да, мам, секунду! Аркадий, езжайте без меня. Я доберусь сама, – настойчиво прошу мужчину. – Да, мам! Что у тебя?

Я разговариваю с матерью чересчур громко, привлекая тем самым к себе внимание посетителей клиники. Обхожу Аркадия, которому ничего не остается делать, как пропустить меня, и тороплюсь к выходу.

— Ксюша! Ксюша! Тут что происходит-то!.. Ты где? Через сколько будешь? – голос матери дрожит, а в тоне ясно читаются истерические нотки.

— Мама, что опять произошло? – паникую, потому что на заднем плане фонит детский плач.