Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 68 – Юлия Рябинина

— Дети должны жить дома, а не собирать разную… грязь, – морщась, парирует представительница власти.

— Вы слова бы подбирали, мадам. И, чтобы вы понимали, это гостиница не для плебеев и разных масс с зарплатой чуть выше среднего, – я прямо почувствовала, как тон Аркадия меняется. Становится высокомерным, циничным и звучит с таким презрением, словно бы он встретил бездомного котенка на улице, который потерся о его ботинки стоимостью в несколько тысяч евро грязной шерсткой. – Здесь отдыхают уважаемые люди, которые могут себе позволить слетать на выходные, как минимум в Турцию.

— Вы на что намекаете? – пыхтя, возмущается женщина.

— Я не намекаю, а констатирую факт. Здесь не притон. И ребенку здесь находиться не противопоказано.

— Это не вам решать. У нас была жалоба. Был запрос, – не сдается женщина, – по моему непредвзятому и абсолютно объективному мнению ребенок в данный момент, пока мать не подыщет подходящее жилье, должен проживать с отцом. Но ведь на этом проблемы у матери не закончатся. Ведь так, – не давая вставить и словечка, продолжает женщина. – У вас, Ксения Михайловна, насколько мне известно нет работы. На что вы собираетесь содержать ребенка?

— Ксения Михайловна уже нашла работу, – отвечает за меня Аркадий, соврал, конечно, мне Олеся так и не прислала результат тестирования.

— А вы, извините, кем приходитесь Ксении Михайловне? – внезапно настораживается женщина и тут бы мне вмешаться. Остановить Аркадия, но Кира так крепко держит меня, что доли секунды моего замешательства оборачиваются для меня катастрофой, после следующей фразы Аркадия. – Я ее жених.

У меня сердце упало и по тому, как на нас посмотрела «орган-опеки», стало все ясно без слов.

— Девочка до постановления суда будет жить с отцом, – грубо, без тени на компромиссы отвечает женщина. – Ксения Михайловна, распишитесь.

— Я вас прошу. Не забирайте дочку. Вы неправильно поняли Аркадия Романовича…

— Расписывайтесь, говорю. В суде разберетесь.

— Мамочка, я не хочу жить с папой. Он меня больше не любит, – захныкала Кира.

— Женщина, ну, будь человеком, ведь ты же видишь, что ребенок боится. Не хочет к отцу.

— А вы кто?

— Я бабушка Кирочки.

— Значит так, бабушка. Дочь свою воспитывать нужно было нормальной.

— Что значит, нормальной?

— Мама, не отдавай меня, – хнычет в параллель Кира.

— Вы не имеете права забирать у меня ребенка. Для этого нет причин, – поглаживая Киру по спинке, рычу на женщину.

— Ксения Михайловна, не усложняйте. Ребенка я в любом случае заберу. А уж как вы с ней расстанетесь, будет зависеть от вас.

— Ксюш, подожди. Сейчас мы во всем разберемся. Я адвокату позвоню…

Дверь сзади нас хлопнула, я невольно оглянулась на вошедшего, а точнее, вошедшую. На пороге бледная, но с ярким блеском в глазах, стояла Кристина.

— Разбираться нечего. И звонить никуда не надо. В данной ситуации закон не на вашей стороне, – сообщает сухо. – Девочку придется отдать органам попечительства.

— Не верю тебе, – цежу сквозь зубы.

— Твое право. Ксюш, ну, взгляни на ситуацию с другой стороны. Твоей дочери будет лучше с отцом, чем в приюте…

— В приюте? – хлопаю глазами, не сразу замечая, что Аркадий отошел немного от нас и с кем-то оживленно разговаривает по телефону.

— До выяснения обстоятельств и принятия решения комиссией девочка пока побудет у нас, – подтверждает женщина слова Кристины.