Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 121 – Юлия Рябинина

Одернув пиджак, стряхнул с него невидимые пылинки. Подхватив трость, он твердым шагом направляется к открытым дверям, на ходу бросая торопящемуся навстречу парковщику.

— Я ненадолго. Далеко не отгоняй. Ключи на ресепшн оставишь, – режет воздух ледяным тоном.

Сегодня Игнат приехал в гламурный «бордель» не по праздному случаю, а чтобы выяснить отношение с тем, кто посмел обидеть его жену.

Сердце в груди сжалось в комок, превращаясь в камень, при мысли о том, что ублюдок Озимков, воспользовавшись случаем, попытался навредить Ксении.

Прежде чем войти в зал, Игнат сделал глубокий вдох-выдох, унимая дрожь в теле и разжимая пальцы, до судороги сжатые в кулак.

— Господин Гурьев?! – будто из воздуха рядом с ним возникает официант и открывая перед ним дверь приглашает пройти. – Я вас провожу. Аркадий Романович уже ждет вас.

Мужчина косится на официанта, у того натянута на губы дежурная улыбка.

— Прошу, – повторяет.

Игнат проходит в зал ресторана. Аркадия он замечает сразу же. В это раз Озимков устроился на первом этаже, за столиком посредине. Улыбаясь, он поднял руку вверх, приветствуя.

Хмуря брови и щуря в скрытой угрозе глаза, Игнат направляется к столу, заранее сунув руки в карманы. Шаг. Второй. Третий. Мгновение, и мужчина нависает над столом. Жесткое дыхание выбивается из легких. Адреналин будоражит кровь. Глаза застилает ярость.

— Ублюдок. Если бы не обещал Ксюше, разбил твою наглую рожу в мясо, – рычит утробно.

Аркадий, откинувшись на спинку стула, с вызовом смотрит ему в глаза. Будто специально напрашивается на драку.

— Я знал, что ты не изменился, Гур. Даже протез задницы тебе нипочем. Как петух задираешься.

Хруст пальцев в кармане был хорошо слышан даже сквозь едкий смешок Озимкова.

— Зачем ты угрожал Ксении? Зачем писал ей эти идиотские эсэмэски? Отвечай!

— Я тебе уже сказал однажды, Гур, – поднимаясь резко со стула Аркадий и впивается злобным взглядом в лицо Игната. – Я хотел, чтобы ты пережил то, что пережил я, когда ты отнял у меня Кристину. Я никогда, слышишь, никогда тебе этого не прощу.

— Ты придурок, Озимков?! Кто у тебя что отнимал? Ты как был тупоголовым заучкой, так им и остаешься! Кристина! Кристина! Не упала мне твоя Кристина никуда. Если бы не мать, я бы никогда не согласился на ту свадьбу. Никогда.

— Уже неважно, – цедит сквозь зубы. – Время упущено. Ничего не вернуть. Только боль разочарования никак из груди не вытравить.

— Ну ты и дятел, Озимков. Ты бульший идиот, чем я думал. Что ж ты мне в уши вкручивал про свою любовь, про ребенка, а Кристину до сих пор любишь? Так чего не добился ее? Почему не остановил? Зачем позволил ей творить то, что она сделала? Ты ведь знал о подмене тестов?

— Откуда знаешь? – сужает глаза Озимков, хмурится.

— Мать отдала телефон и бумаги, после того как отписала Ксении полквартиры. Ты же знал про суд? Все знал, гад. И ничего не предпринял. Как ты, у которого есть ребенок, мог позволить себе глумится над моей беременной женой?!

Игнат не сдерживается и в порыве ярости хватает Аркадия за полы пиджака и встряхивает.

— Ты думаешь, мне было до этого дело?

— И именно поэтому ты подослал этого лекаря? Он чуть не угробил мне жену!

— Ты идиот, он ее спас. Не наговаривай на… Семена. И да, этот осел должен был сыграть совершенно другую роль, а повелся на твою жену, как пацан втрескался в нее по уши.