Книга Я (не) прощу тебя. Измена мужа, страница 118 – Юлия Рябинина

Закатываю глаза:

— Мам, ну хватит, а?!

— И злая. Совсем мать перестала слушать и уважать. Все свое. Все на своем.

— Мам, ты опять за свое?! – злюсь. – Я тебя позвала с собой не для нотаций, а для поддержки. Ты чем недовольна? Ты думаешь, мне станет легче или станет легче тебе, если судья решит ограничиться административным штрафом? Так я хоть какую-то компенсацию за моральный ущерб смогу получить со свекрови, может, меня кто осудит, но мне плевать. Я считаю, что она мне и Кире принесла столько горя, что врагу не пожелаешь. Не может иначе?! Пусть откупается деньгами. И мне не стыдно. Думаешь, ей будет в удовольствие жить в квартире много меньше той, в которой она живет сейчас?

— Я думаю, дочка, что это вообще не наказание.

— А другого нет, мам! Кристина уехала. Ты же знаешь. Сразу ехала, как только вся заваруха началась. Видимо, ее папаша-прокурор долго не думал. Чемодан – вокзал – Америка. Вот и все. Да, и разве это преступление?! Подменить тесты? Ты думаешь того человека нашли, который печати поставил в клинике? Нет, мам. Не нашли. А тесты там были настоящие. Только вот дубликаты поддельные. И это тоже административный штраф, мам. Ну, а при наличии нормального адвоката – дадут там, может, сто часов исправительных работ и уволят с работы. Это все.

— Да, ладно тебе кипятиться, Ксюш, я все поняла.

— Не поняла ты ни черта, мам. Если бы понимала, то со мной этой темы больше не затрагивала.

— Ксения! Если ты продолжишь в том же тоне, я обижусь…

— А что делать мне, мам? Никакой поддержки. Я уже устала бороться с тобой! Сил нет!

Сжимаю в пальцах одной руки ключи от машины и ручку рюкзака, другой поддерживаю живот. Он у меня не большой, но постоянно чувствую, как тянет. Особенно чувства обостряются в состоянии волнения. Именно поэтому и позвала мать. Надеясь на то, что если рядом будет родной человек, то общаться с адвокатом будет не так волнительно, а получается что? Что волнуюсь я не из-за адвоката, а из-за родительницы.

— Да, ты, конечно, права во всем, – уступает мать. – И деньги, конечно же, будут не лишними, которые ты выручишь, если суд будет в твою пользу. Но разве в этой жизни все решают деньги? Ксюнь? А принципы? А честь?

— Боже! Мама! Тебя кто укусил? Прокурор? Ты о чем говоришь? На тебе ипотека, на мне Кира и скоро сын родится! Все. Хватит. Давай прекратим этот разговор.

Я круто разворачиваюсь и, вдавливая со злостью каблуки в асфальт, подхожу к машине. Щелкаю сигнализацию.

— Тебе муж алименты платить будет, – не унимается. – Я работаю. Что тебе еще нужно?

— Тс-с-с–с. Тс-с-с, – прикладываю палец к губам, шиплю. – Хватит, мам. Хватит, – цежу сквозь зубы. Занимаю водительское сиденье. Пристегиваюсь. Поворачиваю ключ в замке зажигания.

Ну, никак не ожидала я от матери такого подвоха. Всё. Эта была критическая точка моего кипения. Жить вместе с матерью стало просто невыносимо. Уж не знаю, что с ней происходит, но у меня пока на то, чтобы разбираться, совершенно нет сил.

По дороге до дома мать еще несколько раз пытается мне объяснить, почему она считает, что лучше бы свекрови дали реальное наказание, чем идти на мировую, но я ее грубо обрываю, прошу замолчать. И пусть она считает, как угодно, но я решила уже все для себя. Я больше не хочу ни от кого зависеть. Даже от матери. Хватит. Она еще молода. Всего пятьдесят с хвостиком. Пусть строит свою жизнь, и, мне не мешает.