Книга Вернуть семью любой ценой, страница 55 – Чарли Ви

— Мы это поняли, — сухо сказал Максим, оглядывая мрачный холл. — Поэтому и приехали. Вас нужно вывозить отсюда. Сейчас.

Тётя Ира замотала головой. — Нет. Нет, я никуда не поеду. Я вообще зря с вами связалась. Глупая, старая дура… Не могу я его бросить. Сорок лет вместе. Сорок! Как я могу уехать? Какой бы он ни был… он меня любит. По-своему, но любит.

Тишина, воцарившаяся после её слов, была оглушительной. Я смотрела на неё, не веря своим ушам. Максим стоял неподвижно, его лицо стало каменным. Мы переглянулись. В его взгляде читалось то же шоковое непонимание, что и у меня. Этот страх, эта покорность — они были настолько въевшимися, такими… непонятными для нас.

— Вы уверены? — переспросил её Максим, но она перебила, заламывая руки.

— Не надо! Не уговаривайте! Я всё решила. Я не хочу ввязываться в ваши разборки. Я на старости лет с места не сдвинусь.

Максим закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Видно было, как он перебирает варианты. Но в итоге он сделал шаг назад, отступая.

— Хорошо, — сказал он. — Оставайтесь. Ваш выбор. Но тогда хотя бы скажите про документы. Где дневник отца Вики? Вы говорили, что нашли.

Тётя Ира сжала губы. — Всё… всё осталось там. В его кабинете. Я ничего не стала забирать. Не захотела… подрывать доверие. Он может проверить. А если чего-то не досчитается…

Я чуть не застонала от бессилия. Мы рисковали, приехали сюда, а она, оказывается, даже не забрала доказательства! Всё её «сотрудничество» оказалось просто суетой, за которой не стояло никакой реальной решимости.

Максим лишь резко кивнул, словно и не ожидал ничего другого. Он взял меня под локоть, разворачивая к выходу. Наше дело здесь было кончено.

Но когда мы уже почти вышли в тамбур, её голос остановил нас. — Зря ты думаешь, Виктория, что Коля такой уж ужасный. Твой отец был не лучше. Ты его помнила как ребёнок, а я знала его взрослым, как бизнесмена. И хочу сказать — он сам виноват, что Коля так поступил. Он просто защищал себя. И свою семью. Каждый бы так поступил.

Я резко обернулась. — Может, если бы вы хоть раз заступились за меня, пока я у вас жила, я бы поверила вашим словам! — процедила я, а в груди будто атомный взрыв от возмущения. — Но я помню Николая Витальевича другим. Мерзким, страшным человеком, который готов идти по головам. Который даже жену свою запугал так, что она боится сбежать, хотя ей предлагают помощь, защиту и деньги! Вы могли бы начать новую жизнь!

Тётя Ира смотрела на меня не моргая. — Ты просто не знаешь, какой он, — тихо ответила она. — Я за сорок лет поняла: он всегда добивается того, чего хочет. И вопрос с вами… с тобой и Максимом… он решит. В ближайшее время.

Максим, стоявший рядом, весь напрягся. Он бросил на неё взгляд, полный такой ледяной ярости, что даже я съёжилась. — Это мы ещё посмотрим, — он резко толкнул дверь и буквально вытолкнул меня на улицу, к машине, где спала наша дочь и где, казалось, теперь было единственное безопасное место в этом безумном мире.

Теперь нам предстояло решить, что делать дальше.

Мы молча ехали обратно. Я смотрела в тёмное окно, и внутри всё медленно остывало, превращаясь в тяжёлую, безразличную усталость. Я так надеялась на тётю Иру. Видела в ней единственного взрослого союзника, того, кто помнит моего отца, кто был свидетелем. И её трусливый отказ, её оправдания палачу… Это было хуже, чем просто предательство. Это была капитуляция. Признание, что зло сильнее, и с ним проще смириться, чем бороться.