Книга Фиктивные. Моя по контракту (1 книга), страница 90 – Юлия Четвергова

Милый, маленький призрак в моём проклятом замке.

Что ты здесь делаешь? — мысль звучит зло и устало. — Уходи.

Пока не стало хуже.

Пока я не начал нуждаться в этом.

В тебе.

Пытаюсь приподняться на локте, чтобы дотянуться до воды на тумбочке, но тело предательски отказывается двигаться. Каждый мускул ноет, словно меня накануне битой били. Башка раскалывается. Чёртово плечо пылает.

Глухой стон вырывается сам по себе и этого оказывается достаточно. София вздрагивает, открывая глаза — голубые, как ледники, — в которых мгновенно появляется тревога.

— Я помогу, не двигайся.

Голос Сони хриплый ото сна. Она спускает ноги с кресла и соскакивает с него одним смазанным, быстрым движением. Как будто может доставить мне ещё больше боли и мучений своей медлительностью.

Взяв с тумбочки графин, она торопливо наливает воду в стакан. Но у подножия кровати застывает в нерешительности.

— Воды? — переспрашивает на всякий случай.

Киваю, не в силах вымолвить и слова. Не в силах принять излишнее самопожертвование ради меня.

Человека, который этого не заслуживает.

Пальцы Сони слегка дрожат, когда она подносит стакан к моим губам. Чтобы не смущать её, закрываю глаза. Пью жадно, чувствуя, как прохлада разливается по горлу, ненадолго притупляя болезненный огонь внутри.

— Спасибо, — каркаю, выпив всё до последней капли.

— Пожалуйста, — отводит взгляд, убирая стакан обратно на тумбочку. — Как ты себя чувствуешь?

Банальная фраза. Но то, как Соня её произнесла, заставляет сердце на секунду сжаться.

Даже не помню, когда в последний раз хоть кто-то интересовался тем, как я себя чувствую.

Между нами повисает неловкое молчание.

Как я докатился до такого? Лежу здесь…

Уязвимый. Слабый. Беспомощный, как ребёнок.

Осознание этого настолько унизительно, настолько невыносимо, что я не могу выдавить в ответ даже дежурную фразу. София стоит у кровати и ждёт, когда я скажу хоть что-нибудь. Но я тупо смотрю перед собой в одну точку. И злюсь.

На себя.

На Соню.

На закон подлости.

Она не виновата в происходящем, — напоминаю себе. — Не виновата в твоих загонах. Не виновата в том, что у тебя дохренища врагов.

И это мне ещё предстоит разобраться, чьи люди нас преследовали и что им было нужно.

Или кто.

Шумно выдыхаю. Слова с трудом протискиваются сквозь ком в горле:

— Ты ранена? — звучит резче, чем хотелось бы.

Но вся беда в том, что я просто боюсь услышать положительный ответ.

Потому что возненавижу себя ещё больше.

— Я…

Соня закусывает губу, присаживаясь на самый краешек кровати. Сцепляет руки в замок и принимается хмуро разглядывать их, пряча от меня виноватый взгляд.

Виноватый?

— Нет. — Качает головой. — Ты прикрыл меня. Пуля застряла в твоём плече.

Ах, вот оно что.

Она винит себя в произошедшем.

Глупая…

В голосе девушки не благодарность, а что-то другое — недоумение. Как будто она не может понять, почему я, холодный и безразличный ко всему циник, рискнул собой ради неё.

И Соню можно понять. Я и сам не до конца понимаю, что мной двигало в тот момент.

Наверное.

— Зачем? — Вдруг спрашивает она, вскидываясь. Вонзая в меня взгляд, в котором бушует целая буря эмоций. Запутанных и непонятных. Мучающих вопросами без ответов.

— Это мой долг. Обязанность, как мужа, — говорю я, чувствуя, что нечестен не только с ней, но и с собой. — Пока действует контракт, я несу ответственность за твою безопасность.