Книга 100 лет без любви, страница 135 – Надежда Волгина

Марина убирала стол и наблюдала за ним. Она знала, что наставник собирается делать дальше, но сама этого никогда не проделывала. И любопытство взяло верх.

— Можно я побуду рядом? — поинтересовалась.

— Ну, конечно, — кивнул Тристан. — Мне понадобится твоя помощь. Поработаем с сознанием озарения, поищем тропы для возвращения памяти к Евгении, — улыбнулся он, подготавливая ладони, растирая те.

Марине всегда нравилось наблюдать за магией наставника. Жаль, раньше это случалось редко, в моменты их встреч. А сейчас он был рядом, и временами Марина не верила своему счастью. Ведь счастлива она была уже потому, что могла видеть его, слышать и даже прикасаться. До сего времени она любила идола, кумира, а теперь все лучше узнавала в нем человека — мужчину. И сердце ее не переставало томиться от чувств, что с каждым днем наполняли его.

Тристан накрыл лампаду ладонями, одна над другой, опустил веки и несколько раз произнес нараспев:

— Ирнбас, ирнбас, ирнбас…

Из лампады заструился зеленоватый дымок, сначала совсем тонкой струйкой, которая стремительно густела. Но не капли из дыма воспоминаний Тристан не дал утечь на сторону — все их он поглощал своими ладонями, не переставая произносить заклинания.

— Теперь я — полный сосуд, — распахнул он глаза и сообщил Марине ритуальным голосом. При этом лицо его словно светилось изнутри. Казалось, что тот самый дым воспоминаний подсвечивает его. — Через десять минут ты должна будешь разбудить меня. Запри дверь на всякий случай. Никто не должен помешать мне стать проводником. И приготовь жертвенный камень.

С этими словами он лег на диван и прижал ладони к щекам, снова закрыл глаза и запел песню озарения. Марина знала, что в тот момент, когда тело наставника полностью расслабляется, душа покидает его. Она не остается на земле и не возносится на небо. Она проникает туда, где может существовать только душа — вне времени и пространства, в страну вечных грез, где и живут наши воспоминания, накапливаемые вечностью.

Еще через минуту руки Тристана опали с лица, и одна свесилась с дивана. Он крепко спал. Прежде чем отправляться за жертвенным камнем, Марина позволила себе прикоснуться к наставнику — она аккуратно и невесомо взяла его руку и поправила так, чтобы ему стало удобно.

Вместе с жертвенным камнем Марина достала из ритуальных вещей сосуд с живой водой и деревянный перст. Именно ими она будет будить Тристана через десять минут. По-другому из сна вечности не вынырнуть, и ее сейчас переполняла гордость от веры в нее Тристана, от того доверия, что он ей оказал.

Оставалось еще несколько минут до пробуждения, и Марина позволила себе провести их рядом с наставником, любуясь его лицом, впитывая в себя его образ. В какой-то момент, когда желание захлестнуло ее настолько сильное, сметающее разум, она склонилась над любимым лицом и припала к губам. Марина знала, что ворует сейчас поцелуй, срывает запретный плод, но не казнила себя. А уловив дыхание наставника на своем лице, едва не лишилась рассудка от счастья.

Но время неумолимо. И когда нам хочется, чтобы минуты превратились в часы, они, напротив, пролетают как секунды. Подавив вздох сожаления, Марина взяла флакон с живой водой и перст, чтобы приступить к помазанию. Она окунала перст в воду и проводила им по лбу Тристана, носу и подбородку. Попутно читала заклинание пробуждения. Проделав все это три раза, она прикоснулась к мочкам ушей наставника и легонько потерла те. И он открыл глаза.