Книга Девочка с фермы и мажор, страница 87 – Елена Твардовская

Он вспомнил, как она смотрела на него вчера на дороге. Разочарованно. Спокойно. Как на чужого. И понял, что не может это так оставить. Не может просто уехать утром, сделать вид, что ничего не случилось, и продолжить жить, как раньше. Он должен извиниться. По-настоящему. Не для того, чтобы вернуть сделку, не для того, чтобы получить карту, а просто потому, что она заслуживает правды.

Он вспомнил, как Сёма рассказывал за ужином о лодке, которую они с дедушкой починили, и об озере, которое светится по ночам, потому что в нём живёт русалка. Глеб тогда усмехнулся, но Сёма был так серьёзен, так убедителен, что он не стал спорить.

И теперь у него созрел план.

Он осторожно приподнялся, надел высохшую и постиранную футболку — белую, но уже не яркую, как утром, — и бесшумно выскользнул из сарая. Сёма даже не пошевелился, только перевернулся на другой бок и что-то пробормотал во сне.

На улице было тихо. Луна висела над деревьями, заливая двор серебристым светом, и тени от веток ложились на землю, как кружево. Где-то вдалеке кричала ночная птица, и пахло мятой и чем-то ещё, неуловимо сладким.

Глеб подошёл к дому. Он знал, что комната Евы — мансарда на втором этаже. Сёма рассказал, когда они шли к сараю. «У Евы комната наверху, — сказал он. — Там окошко маленькое, но если встать на цыпочки, видно озеро. Она любит туда смотреть перед сном». Глеб нашёл нужное окно — единственное, где горел свет. Ночник, наверное, или лампа.

Он нагнулся, подобрал с земли несколько маленьких камушков и кинул первый. Камушек стукнул по стеклу и упал вниз. Тишина. Глеб кинул второй. Третий. Свет в окне погас, и он уже испугался, что она ушла спать, но через секунду занавеска дёрнулась, и в окне появилось лицо.

Ева смотрела на него сверху, и даже в темноте он видел её удивление. Она открыла окно, высунулась, и её голос, громкий шёпот, разнёсся по ночному двору:

— Что ты здесь делаешь?

— За тобой пришёл, — он улыбнулся, запрокинув голову. — Пойдём погуляем? У меня есть сюрприз.

— Ты с ума сошёл? — она говорила шёпотом, но в этом шёпоте было столько эмоций, что он расслышал каждую.

— Немного, — признался он. — Может, Молния сильно легнул?

— Иди спать, — сказала она, и в голосе её послышалась усталость.

— Ева, ну пожалуйста. — Он смотрел на неё, и ему вдруг стало важно, чтобы она согласилась. — Пойдём, тебе понравится. Я обещаю.

Она помолчала, раздумывая. Потом вздохнула.

— Ладно, сейчас спущусь.

— Зачем? — он усмехнулся. — Деда разбудишь. Прыгай, я поймаю.

— Что? — она отшатнулась от окна. — Нет.

— Тут невысоко! — он подошёл ближе, протянул руки. — Я сегодня дрова колол и мешки таскал. Тебя уж точно выдержу.

— Всё равно нет.

— Ев, — он сказал это тихо, почти нежно, и сам удивился тому, как прозвучало её имя в его голосе. — Я поймаю. Честно.

Она смотрела на него. Сверху, из окна, в свете луны, она казалась почти нереальной — мягкая пижама, распущенные волосы, лицо, на котором читалась борьба между страхом и желанием. Потом она исчезла в комнате, и Глеб уже подумал, что она передумала, но через минуту она снова появилась — уже в лёгком летнем платье, с распущенными волосами, которые ветер шевелил, как водоросли.

Она села на подоконник, свесила ноги. Платье поднялось, открывая колени, и Глеб заставил себя смотреть ей в лицо.