Книга Девочка с фермы и мажор, страница 90 – Елена Твардовская

Они смотрели друг на друга в воде, и время остановилось. Глеб видел каждую её ресницу, каждую каплю, которая запуталась в её волосах, каждую чёрточку её лица, которая в лунном свете казалась такой близкой, такой родной. Он чувствовал её дыхание, такое же сбивчивое, как его, и её пальцы, которые лежали на его плечах, и её колени, которые касались его бёдер.

Она была здесь. Вся. Настоящая. Не та Ева, которая всегда должна быть сильной. Не та Ева, которая думает о других, забывая о себе. А просто Ева. Девушка с распущенными волосами, в лёгком платье, которое прилипло к телу, с глазами, которые в воде казались почти чёрными. И он смотрел на неё, и понимал, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного.

Её лицо приблизилось. Он смотрел на неё, не отрывая взгляд, и его сердце колотилось где-то в горле, и он знал, что сейчас, в эту секунду, всё может измениться. Что если он сделает этот шаг, если коснётся её губ, то обратной дороги не будет. И он хотел этого. Боялся. Знал, что нельзя. Но хотел.

Её глаза были открыты. Она смотрела на него, и в её взгляде было то же самое. Вопрос. Страх. Желание.

Он потянулся к ней, и в этот момент она оттолкнулась, вынырнула на поверхность, и её смех, звонкий, счастливый, разнёсся по ночному озеру.

Глеб вынырнул следом, тяжело дыша. Вода стекала по лицу, волосы прилипли ко лбу, и он смотрел на неё, на эту девушку, которая плыла рядом, запрокинув голову, и смеялась так, будто только что сделала что-то очень важное.

— Ты... — он не мог подобрать слов. — Ты совсем с ума сошла?

— А ты испугался? — она перевернулась на спину, глядя на луну.

— Я чуть инфаркт не получил!

— Правда? — она повернула голову, и в её глазах было что-то тёплое. — Ты испугался за меня?

— Конечно, испугался! — он не понимал, почему она смеётся. — Ты нырнула и не выныривала, и вода тут такая тёмная, что ничерта не видно...

— Ты хотел прыгнуть за мной, — сказала она, и её голос стал тише. — Я видела. Ты уже собрался прыгать.

— Конечно, хотел! — он злился, но злость была не на неё. На себя. На то, как сильно испугался. На то, как сильно ему было важно, чтобы с ней ничего не случилось. — Ненормальная! Больше никогда так не делай!

Она смотрела на него, и её улыбка стала мягче. Она подплыла ближе, и их лица оказались так же близко, как под водой.

— Не буду, — сказала она. — Обещаю.

Они плыли к берегу молча. Ева — легко, как рыба, Глеб — тяжело, борясь с холодом и сбитым дыханием. Когда они вылезли на берег, оба дрожали. Ева села на траву, обхватила колени руками, и Глеб сел рядом, чувствуя, как вода стекает по спине, как платье Евы прилипло к её телу, как её волосы, мокрые, тяжёлые, падают на плечи.

— Ты замерзла? — спросил он.

— Немного, — она не смотрела на него.

Он хотел обнять её, прижать к себе, согреть, но не решился. Вместо этого, достал из лодки какой-то плед, накрыл её плечи и просто сел рядом, глядя на луну, которая отражалась в воде, и слушал, как она дышит.

— Глеб, — сказала она, и её голос был ровным, спокойным.

— Что?

— Давай попробуем притвориться влюблёнными.

Он повернулся к ней. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на воду. Её лицо было бледным, мокрые волосы прилипли к щекам, и она вся дрожала — от холода или от чего-то ещё, он не знал.