Книга Девочка с фермы и мажор, страница 85 – Елена Твардовская

— Что исправить?

— Глупость. Которую я сделал.

Сёма, кажется, удовлетворился ответом. Он помолчал, потом спросил:

— А у тебя есть приставка?

— Есть, — Глеб ударил по полену, и оно раскололось с треском.

— Я так и понял, — Сёма оживился. — Раз у тебя такой джип есть, то и приставка точно найдётся!

Глеб усмехнулся, но не ответил. Сёма продолжил:

— А во что ты играешь?

— Во всё.

— В «Старкрафт»?

— Нет, парень, это не для приставки.

— Да откуда я знаю? У меня ж её нет, — возмутился Сёма, подпрыгнув на чурбаке, — А мы с Деном играем! Ты, кстати, Дениса знаешь? Он тоже друг Евы. Только он не такой крутой, как ты.

— Не такой крутой? — Глеб поднял бровь.

— Ну, у него джипа нет, — серьёзно сказал Сёма. — И приставки тоже нет. Но он в «Старкрафте» рубит! Как ты думаешь, на приставке круче, чем на компе? Можёт, Ден всё таки круче?

— Я круче. И приставка у меня круче, — не задумываясь, ответил Глеб.

— А поиграть дашь?

— Дашь? — Глеб усмехнулся. — Приезжай в гости — поиграем.

— Правда? — Сёма чуть не слетел с чурбака. — А когда?

— В любое время, — Глеб поднял топор. — Как дрова поколю.

— Я помогу! — Сёма вскочил.

— Сиди, — Глеб кивнул на чурбак. — Смотри и учись.

Он колол, а Сёма смотрел и задавал вопросы. О приставках, о машинах, о том, какой у него дом, есть ли собака, летал ли он на самолёте. Глеб отвечал, и удивлялся тому, как легко с этим мальчишкой. Он не задавал неудобных вопросов. Не оценивал. Просто слушал.

Ева вышла из дома в чистой одежде, с высушенными волосами, и замерла на крыльце.

Она видела, как Глеб колет дрова. С голым торсом, потому что его футболка, кажется, не выжила после падения. И его мышцы двигались под кожей, и пот блестел на плечах, и он был... она поймала себя на мысли, что засмотрелась. Что ей нравится на него смотреть. И от этого стало стыдно.

Она встряхнула головой и подошла к ним, бросила в Глеба старую дедовскую джинсовую рубашку, которую нашла в шкафу.

— Всё, что нашла, — сказала она, стараясь не смотреть на его торс.

— Да мне и так нормально, — он поймал рубашку, но надевать не спешил, будто наслаждаясь тем, что Ева не знает, куда деть глаза, чтобы не смотреть на его торс.

— Не нормально, — отрезала она. — Одевайся давай, лошадей смущаешь.

Глеб усмехнулся, но послушался. Рубашка была ему в пору. Дедушка носил её в молодости, когда был в хорошей форме от постоянных тренировок с лошадьми.

— Идём ужинать, — сказала она и пошла к дому.

Ужинали они на веранде. Дедушка достал из погреба солёные огурцы, Сёма накрыл на стол, а Ева сварила картошку и пожарила грибы, которые нашла в морозилке. Глеб сидел на лавке, в чужой рубашке, с мокрыми после душа волосами, и чувствовал себя странно.

Он привык к ресторанам, к белым скатертям, к тому, что еду приносят на подносах. А здесь пахло картошкой и укропом, и тарелки были разными, и вилки, кажется, помнили ещё прошлый век.

— Ешь, не стесняйся, — сказал дедушка, пододвигая к нему тарелку с грибами. — Ева, налей ему компот.

— Сам нальёт, — фыркнула Ева, но всё же подвинула кувшин ближе к нему.

— А ты, я смотрю, не промах, — дедушка смотрел на Глеба, и в его глазах уже не было той настороженности, что утром. — Дрова колоть умеешь. Лошади тебя терпят. Хотя, — он усмехнулся, — Молния тебе сегодня показал.