Книга Девочка с фермы и мажор, страница 59 – Елена Твардовская

— Не забыла, — она обернулась, и в свете фар её лицо казалось бледным, почти прозрачным. — Во сколько?

— В семь. Я заеду за тобой.

— Не надо, я сама.

— Золотова, — Глеб усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только какая-то странная усталость, — я не могу приехать на ужин к родителям без девушки. Это будет странно.

— Что в этом такого?

— Моя мать решит, что мы поссорились, и будет пытаться нас мирить. Поверь, тебе этого не нужно.

Ева вздохнула. Спорить не хотелось — день выдался долгим, ноги гудели, а в голове всё смешалось: дети, лошади, бар, рукопожатие Глеба, его пальцы, сжавшие её ладонь чуть дольше, чем нужно.

— Хорошо, — сказала она. — Заезжай. Я буду готова.

— Зачем так рано?

— Чтобы ты точно не опоздала, — усмехнулся Глеб, затем продолжил, — И да, не надевай костюм секси ковбойши. Я буду рад, а вот отец вряд ли оценит.

Ева хотела возмутиться, но он уже включил задний ход, и джип, бесшумно развернувшись, исчез в темноте, оставив после себя только красные огни габаритов, которые быстро растаяли за поворотом.

— Мажор, — сказала она в пустоту, но в голосе не было злости.

Она вошла в дом, щёлкнула выключателем в прихожей. Старая люстра на кухне замигала, привычно помедлила и загорелась ровным жёлтым светом. Дом пах тишиной и покоем — дедушка с Сёмой ещё не вернулись. Ева скинула сапоги, прошла на кухню, открыла холодильник. Картошка, лук, морковь, пучок зелени, который она купила три дня назад, и несколько яиц.

— Сойдёт, — сказала она себе и принялась за ужин.

Руки работали сами — чистили, резали, кидали в кастрюлю с кипящей водой. Мысли блуждали где-то далеко. Она прокручивала в голове сегодняшний день, и он казался ей странным сном: счастливые дети в конюшне, смех Алисы, благодарные родители, которые обещали приехать снова. А потом — бар, Глеб, его удивлённое лицо, когда он откусил бургер, и его пальцы, сжавшие её руку.

— Хватит, — сказала она вслух, возвращая себя в реальность. — Это просто одноразовая сделка. Мы договорились.

Она помешала суп, добавила соль, прикрутила огонь и выглянула в окно. За воротами было темно, только где-то далеко, со стороны леса, мелькнул свет — может быть, фара, может быть, луна пробилась сквозь облака.

Ужин почти доварился, когда за окном послышались голоса. Сёма орал что-то радостное, дедушка смеялся, и этот смех был таким редким в последнее время, что Ева замерла, вслушиваясь. Дверь распахнулась, и в прихожую ворвался Сёма — взъерошенный, с щеками, обветренными за день, с огромным ведром, из которого торчал рыбей хвост.

— Ева! Ева, мы поймали! Смотри, какую щуку! Я сам вытащил!

Он поставил ведро на кухонный стол, и оттуда действительно на них смотрела рыбина — не огромная, но для Сёмы, наверное, размером с акулу.

— Сам? — спросила Ева, подходя ближе. Рыба плавала в тесном ведре, и ей даже стало её жаль. Она не любила рыбалку, но понимала, как это важно для дедушки и Сёмы. Не сам процесс. А то время, которое они проводят вместе.

— Сам! Дедушка только подсак дал. А я её водил, водил, она такая сильная! Думал, уйдёт!

— Молодец, — Ева потрепала его по голове, и он, обычно не терпящий таких нежностей, сегодня не отстранился. Она ещё раз взглянула на рыбу: — она такая милая.

— Мне тоже её жалко, — подхватил Сёма, — может, выпустим её в нашем пруду?