Книга Девочка с фермы и мажор, страница 58 – Елена Твардовская

— Деловой этикет не требует рукопожатия между людьми, которые только что обсуждали, можно ли им целоваться.

— Золотова, — Глеб усмехнулся, — ты слишком много думаешь. Просто пожми руку.

Она снова помедлила, а потом всё же протянула руку. Её ладонь была холодной и удивительно мягкой, для девушки, привыкшей к ежедневному труду. Глеб сжал её, и на секунду ему показалось, что он чувствует, как бьётся её пульс — быстро, неровно.

— Договорились, — сказал он.

— Договорились, — ответила она и выдернула руку, будто обожглась.

Они сидели молча, глядя друг на друга, и в этом молчании было что-то, что нельзя было назвать враждой, но и дружбой — тоже. Что-то новое, непонятное, тревожное.

— Ладно, — сказала она, чтобы разрезать тишину. — Тогда пошли. Мне пора домой.

— Ага, — он встал, взял со стола очки, которые снял перед едой, и надел их, снова становясь тем самым наглым мажором, который въехал на чёрном джипе в её жизнь. Глеб полез в бумажник и бросил на стол несколько купюр. Гораздо больше, чем могли стоить бургеры.

— Ты чего делаешь? Мы два бургера съели, а не целого быка, — усмехнулась Ева.

— Я не смотрю на цены. Тут сколько нужно, плюс чай, — спокойно ответил Глеб.

— А ты не забыл, что отец лишил тебя денег? — напомнила Ева.

— Хотел бы забыть, но не получается, — саркастично бросил Глеб, — Да ладно, пока у меня ещё осталось немного налички.

— Такими темпами она скоро закончится, — резонно заметила Ева.

— Ну, ты же согласилась на ужин, так что… Скоро я верну себе карту и снова перестану экономить.

— Так это ты ещё и экономишь? — Ева вскинула брови вверх, — Ладно, у богатых свои причуды. Пойдём уже, а то темнеет.

— Я отвезу.

— Я и сама дойду.

— Золотова. Я не дам своей девушке, даже фиктивной, идти одной по лесу в темноте.

— Никто не узнает, — возразила Ева, тоже вставая.

— Я узнаю. И ты узнаешь. Это уже двое.

Она вздохнула, поняв, что спорить бесполезно.

— Хорошо. Но в машине никаких разговоров о твоих родителях, сделках и условиях.

— А о чём?

— Ни о чём. Просто едем.

Глеб усмехнулся и кивнул в сторону выхода.

— Идём, девочка с фермы.

— Идём, мажор, — ответила она, проходя мимо.

У выхода она обернулась, помахала Роме, который уже мыл посуду за стойкой. Тот кивнул, улыбнулся и показал большой палец. Ева махнула в ответ и вышла на крыльцо.

На улице уже темнело. Лес стоял чёрной стеной, и только дорога, освещённая луной, вела их к машине.

— Ева, — сказал Глеб, когда они подошли к джипу.

— Что?

— Спасибо. За бургер.

Она посмотрела на него. В темноте его лицо было почти не видно, только блестели стёкла очков и поблёскивали часы на запястье.

— Пожалуйста, — сказала она и села в машину.

Двигатель заурчал, фары разрезали темноту, и они поехали по просёлку, оставляя за спиной бар, лес, луну и этот странный вечер, который изменил больше, чем каждый из них готов был признать.

Ева вернулась домой, когда сумерки уже сгустились, превратив лес за околицей в сплошную тёмную стену. Джип Глеба остановился у ворот, и она выскользнула из машины, не дожидаясь, пока он выйдет её проводить.

— Я сама, — сказала она, уже открывая дверцу. — Спасибо, что подвёз.

— Золотова, — окликнул он, когда она сделала несколько шагов к воротам.

— Что?

— Ты не забыла? В пятницу вечером. Ужин с родителями.