Книга Девочка с фермы и мажор, страница 60 – Елена Твардовская

— Щуку?

— Ну да. Вдруг она волшебная?

— Думаешь, тогда она бы стала просто плавать в ведре?

— А что ей ещё делать? Я же её поймал.

— А говорить с ней пробовал? — усмехнулась Ева.

— Зачем? Она же волшебная, а не говорящая. А наши желания она итак услышит. Наверное. Ну, надеюсь.

Ева задумалась.

— Ладно, идёт. Давай выпустим её в наш пруд.

Сёма просиял от радости.

Дедушка вошёл следом, снимая на пороге резиновые сапоги. Он был уставшим, но в его глазах горел тот самый огонь, который Ева помнила с детства — когда они возвращались с прогулки, когда он рассказывал о лошадях, когда бабушка была ещё жива.

— Хороший день, — сказал он, проходя к столу. — Рыба клевала, погода стояла. А это что у нас? Суп?

— Овощной, — Ева подвинула ему тарелку. — Садитесь, я сейчас хлеб нарежу.

Они сели ужинать, и Сёма, не переставая, рассказывал о рыбалке. О том, как они искали место, как дедушка учил его забрасывать удочку, как клюнула первая рыба, и он чуть не упустил удочку в воду. О том, как дедушка рассказывал истории из своей молодости, когда они с бабушкой ездили на озеро и ночевали в палатке.

— А потом мы кашу варили на костре! — Сёма жевал с такой скоростью, будто боялся, что слова убегут. — Самую настоящую! С дымком! Дедушка говорит, что раньше они всегда так делали, когда бабушка была...

Он запнулся, посмотрел на деда, но тот только улыбнулся и долил себе компота.

— Бабушка любила рыбалку, — сказал он негромко. — Всегда говорила, что рыба — это отдых для головы. Когда с удочкой сидишь, ни о чём не думаешь. Только вода и поплавок.

— Я тоже теперь люблю! — объявил Сёма. — Мы теперь каждые выходные будем ездить?

— Посмотрим, — дедушка перевёл взгляд на Еву. — А у тебя как день прошёл?

Ева отложила ложку. Она хотела рассказать. Хотела поделиться радостью, которая переполняла её с самого утра. Но слова застряли где-то в горле, потому что вместе с радостью пришло и то, о чём она не могла рассказать — сделка, Глеб, ужин с родителями, обещание, которое он дал, и которое она пока не знала, сможет ли он выполнить.

— У нас были гости, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня утром, когда вы уехали.

— Гости? — дедушка поднял бровь.

— Семья с девочкой. Они проезжали мимо, увидели вывеску. Захотели покататься.

— И? — в голосе деда появилось напряжение.

— И покатались. Я провела инструктаж, посадила Алису на Зарю. Ей очень понравилось. Потом приехали ещё одни — друзья тех, первых. С мальчиком. Тоже покатались.

Дедушка молчал. Ева смотрела на его лицо и видела, как оно меняется — от удивления к надежде, от надежды к чему-то такому, что она не видела в нём очень давно.

— И что, довольны? — спросил он, и голос его чуть дрогнул.

— Очень. Мама Алисы сказала, что хочет записаться на постоянные занятия. И вторая семья тоже.

— Постоянные занятия, — повторил дедушка, и в его глазах заблестело что-то, похожее на слёзы. — Значит, будут приезжать?

— Будут, — Ева улыбнулась, и эта улыбка была настоящей, несмотря на всё, что она прятала. — Я дала им свои контакты. Сказала, что мы работаем по выходным и в будни по договорённости.

Дедушка отодвинул тарелку, встал, подошёл к окну. Спина его была прямой, плечи расправлены, и в этом было что-то от того старого Вячеслава Золотова, которого Ева помнила с детства — сильного, уверенного, не сломленного.