Книга Её танец. Его правила, страница 63 – Ирина Гриб

— Очнулась, — он поставил на столик кружку с чем-то горячим. — Выпей.

— Спасибо, — голос хрипел.

— Клим, — сказал он. — Меня зовут Клим.

Клим

Он сидел в кресле у окна, глядя на спящий город, но не видел ничего — перед глазами стояла только она. Её лицо, такое беззащитное во сне. Её слёзы, которые она пыталась скрыть. Её голос, дрожащий, когда она сказала «спасибо».

За окном медленно занимался рассвет, окрашивая небо в серо-розовые тона, но он не замечал. В голове пульсировала одна мысль, тяжёлая, как молот: это она. Та самая.

Он узнал её в тот момент, когда маска сползла, обнажая верхнюю часть лица. Эти глаза, эти скулы — он прокручивал их в памяти сотни раз, и теперь сомнений не осталось. Девушка из примерочной. Его наваждение.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Клим замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Она спала — такая хрупкая, такая беззащитная, — и он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

Тушь потекла от слёз — чёрные разводы тянулись от глаз к вискам. Она плакала даже во сне. Это зрелище резануло по сердцу острее ножа. Клим осторожно, стараясь не шуметь, прошёл в ванную, вернулся с мягким влажным полотенцем и присел на корточки рядом с диваном. Несколько секунд просто смотрел, боясь прикоснуться. А вдруг это сон? Вдруг он моргнёт, и она исчезнет?

Но она была здесь. Настоящая. Тёплая.

Очень бережно, почти невесомо, он провёл полотенцем по её щеке, стирая чёрные разводы. Она вздохнула во сне, но не проснулась. Он замер, давая ей время успокоиться, и продолжил. Движения были медленными, осторожными — он будто боялся разбудить не столько её, сколько себя в этой нереальной реальности.

И чем дольше он смотрел, тем сильнее закипала в нём злость. Горячая, обжигающая, от которой перехватывало дыхание.

Не на неё. На себя. На ситуацию. На этих ублюдков, которые посмели к ней прикоснуться. Но когда злость не находила выхода, она начинала искать другую мишень — и находила. Ту, которую он искал неделями. Ту, чей образ не давал ему покоя. Ту, которую он представлял себе в совершенно иных декорациях — не в этом чёртовом клубе, не на пилоне, не в окружении похотливых взглядов.

— Какого чёрта? — прошептал он в темноту, сжимая подлокотники кресла.

Она танцевала стриптиз. Его нежная, хрупкая девушка из примерочной — раздевалась на сцене перед толпой пьяных мужиков. Изгибалась на пилоне. Позволяла им смотреть на себя.

— Да твою ж мать, — выдохнул он и со всей силы ударил кулаком по стене.

Боль отрезвила на секунду, но злость вспыхнула с новой силой. Он подошёл к двери, за которой она спала, и замер. Ручка холодила ладонь.

Что она здесь делает? Почему? Неужели она такая же, как все эти девки? Неужели его ангел — всего лишь очередная танцовщица?

Но тут же в памяти всплыли её слёзы, дрожащие плечи, беспомощность в коридоре. Та паника в глазах, когда эти уроды к ней приставали. Это не было игрой. Это была настоящая, неподдельная боль.

И злость сменилась чем-то другим — горьким, тягучим, похожим на разочарование.

Он вернулся в кресло и уставился в потолок.

— Ангел, значит, — усмехнулся он горько. — Ангелы по стриптиз-клубам не танцуют.

Но чем больше он злился, тем отчётливее понимал: он всё равно не сможет выкинуть её из головы. Теперь, когда она так близко, он не отпустит. Пусть даже она оказалась совсем не той, кого он искал.