Книга Её танец. Его правила, страница 61 – Ирина Гриб

Я кивнула, хотя мысли скакали диким табуном: деньги, папа, операция, Тим, свобода. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Эта боль отрезвляла, возвращала в реальность.

Музыка грянула, и я шагнула в свет.

Сцена ослепила прожекторами — белые лучи резанули по глазам, но я уже знала, куда двигаться. Тело работало само, освобождённое от контроля разума. Разученные движения, плавные переходы, чувственные изгибы. Я скользила по пилону, обвивала его ногами, парила в воздухе, чувствуя, как мышцы поют от напряжения. Металл холодил кожу, но я не замечала — только ритм, только музыку, только собственное дыхание, срывающееся в такт.

Зал гудел, где-то свистели, но я не слышала. Был только я и этот момент. Я и моё тело, которое делало то, что должно.

Номер пролетел как одно мгновение. Музыка стихла, и я замерла в финальной позе, тяжело дыша. Грудь вздымалась, по спине текла струйка пота, волосы прилипли к вискам. Зал взорвался аплодисментами, где-то кричали «браво». Сквозь маску я улыбнулась — получилось.

Я уже собралась уходить за кулисы, как вдруг заметила в первом ряду троих мужчин, которые смотрели на меня с такой откровенной жадностью, что внутри всё похолодело. Они переглянулись, заулыбались, и один из них поднял руку, подзывая официанта.

— Ася, быстро уходи, — в наушнике раздался голос Гели. — Эти трое — местные мажоры, вечно буйные. Не дай им себя перехватить.

Я рванула за кулисы, но не успела сделать и трёх шагов по коридору, как меня нагнали.

— Эй, красотка, ты куда? — тяжёлая рука легла на плечо, разворачивая меня. — Мы хотим познакомиться.

Передо мной стояли те самые трое. Дорогие костюмы, часы за сотни тысяч, но глаза — мутные, пьяные, наглые. От них разило перегаром и дорогим парфюмом, смешанным с потом. Коридор вдруг стал узким, душным, стены будто сдвинулись.

— Мне нужно в гримёрку, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пропустите.

— А мы проводим, — второй шагнул ближе, практически вжимая меня в стену. — Ты как танцевала — огонь. Мы хотим продолжить банкет. В приватной комнате.

— Я работаю только на сцене, — руки сжались в кулаки, ногти снова впились в ладони. — И сейчас мой номер закончен.

— Ой, да брось, — третий засмеялся, и от этого смеха по коже побежали мурашки. — Все вы так говорите, а потом... — он сделал непристойный жест.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но первый схватил меня за запястье так сильно, что, казалось, кости хрустнули.

— Не дёргайся, — прошипел он, наклоняясь к моему лицу. — Мы заплатим. Ты же за деньгами сюда пришла, верно? Так чего ломаться?

Паника накрыла липкой волной. В глазах потемнело, дыхание перехватило. Я снова оказалась в том коридоре, где задыхалась неделю назад — только сейчас рядом не было Зойки, только эти трое и их мерзкие руки, от которых не убежать, не спрятаться.

— Отпустите, — мой голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста...

— Я сказал — отпусти.

Голос раздался откуда-то из темноты — низкий, холодный, не терпящий возражений. Мужчина вышел из тени так внезапно, будто материализовался из воздуха. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмном костюме. Я не видела его лица — только силуэт в полумраке, но от одного его вида у меня перехватило дыхание. В нём чувствовалась такая властная уверенность, что воздух вокруг будто загустел.