Книга Её танец. Его правила, страница 62 – Ирина Гриб

— А ты кто такой? — один из пьяных развернулся к нему, отпуская мою руку.

— Тот, кто сейчас вызовет охрану. Или рискнёшь решить вопрос по-другому?

В его голосе было столько стали, что даже у меня по спине побежали мурашки. Пьяные переглянулись, и их наглость начала испаряться.

— Пошли отсюда, — буркнул главный, и они, бормоча проклятия, растворились в темноте коридора.

Я стояла, прижавшись к стене, и дрожала. Крупной, противной дрожью, от которой сводило мышцы. Воздух не хотел входить в лёгкие.

— Ты в порядке? — голос стал мягче, ближе.

Я подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом, в котором читалось беспокойство. Мужчина смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, отчего сердце пропустило удар. Но я не могла думать, не могла говорить — перед глазами снова поплыли тёмные круги.

— Эй, тихо-тихо, — он шагнул ближе, медленно, чтобы не напугать. — Ты сейчас упадёшь. Давай я помогу.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только всхлип. Слёзы хлынули градом, размазывая тушь по щекам. Всё, что я сдерживала последние дни — страх за отца, унижение от условий Тима, отвращение к себе, к этой работе, — всё выплеснулось наружу.

— Чёрт, — тихо выдохнул он. — Пойдём. Тебе нужно успокоиться.

Он взял меня за локоть — осторожно, почти невесомо, и повёл по коридору. Я не сопротивлялась. Ноги сами переставлялись, мысли отсутствовали. Было всё равно.

Мы вышли через служебный выход на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — свежий, холодный, пахнущий асфальтом и близкой рекой. Но это не помогло. Я всё так же дрожала, всё так же задыхалась.

— Моя машина рядом, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. Говори адрес.

Я мотнула головой. Не могу. Не туда. Не сейчас. Там Зойка, там вопросы, там всё, от чего я пыталась сбежать.

— Не могу, — выдавила я сквозь всхлипы. — Не домой.

Он помолчал секунду, потом кивнул:

— Хорошо. Тогда ко мне.

Я даже не нашла в себе сил удивиться. Просто позволила усадить себя в огромный тёмный автомобиль и провалилась в полубессознательное состояние. В машине он что-то говорил — я слышала голос, но слова не складывались в смысл. Что-то про то, что всё будет хорошо, что он рядом. Или мне казалось? Я только чувствовала, как его рука сжимает мою, и это было единственным якорем в тонущем мире.

Очнулась я в незнакомой гостиной. Мягкий, приглушённый свет от напольных ламп, высокие потолки с лепниной, дорогая мебель из тёмного дерева. На стенах — картины с абстрактными сюжетами, на журнальном столике — стопка глянцевых журналов и тяжёлая стеклянная пепельница. За панорамным окном открывался вид на ночной город — тысячи огней, мерцающих в темноте. Дорого, стильно, безлико.

Я лежала на диване, укрытая мягким клетчатым пледом. Кто-то снял с меня туфли и стёр размазанную тушь — лицо было чистым, и это прикосновение, такое бережное, отозвалось где-то внутри странным теплом.

Где я? Воспоминания накатывали обрывками: клуб, танец, пьяные, он.

Я села, прижимая плед к груди. Одежда была на мне — та же, в которой я танцевала, только пиджак висел на спинке стула. За окном уже серело — близился рассвет.

В комнату вошёл мужчина. Теперь я могла рассмотреть его: высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, чуть взлохмаченными, будто он провёл рукой не раз и не два. Пронзительные глаза — тёмные, глубокие, смотрели на меня в упор. В них читалась усталость и что-то ещё, что я не могла определить.